ВАЛЕРИЙ ЛЮБАНОВ

ТЕРАКТ

Скажите, вы верите, что можно быть по-настоящему счастливым в это тревожное время, когда нашему миру объявлен джихад? Допустим, что здоровье, работа, семья, счет в банке – все у вас ладом. Все равно не может быть полного счастья нынче, ибо никогда не знаешь – где рванет в следующий раз. Но в ободрение я скажу, что в перерыве между взрывами земная радость вполне возможна и доступна каждому. Более того, дам совет: не ждите ее как милости, а возьмите дело в свои руки…

Полноте, не надо зубоскалить, не надо пошлить, вот вам здравая идея, проверенная на практике: соскучился по радости – потеряй нужный предмет, но так, чтоб он нашелся. Лучше всего кошелек с кредитными карточками и с водительскими правами. Потеря как рукой снимет скуку и сонливость, а обретение потерянного предмета даст мощный внутривенный всплеск радости, а то и ликованья. Но одним условием – никаких инсценировок! Все должно произойти как бы само собой.

Все и произошло само собой. Я потерял дипломат. Вам уже понятно, что я его нашел. Что тут особенного, – скажете вы, – у кого не было подобных случаев? У меня не было, по крайней мере, похожих.

Потерять кошелек – дело небольшое – с каждым случалось, но как можно "обронить" дипломат? Объясняю. Представьте: моя машина стоит на «митере» на улице Кларк в Чикаго. Подхожу к ней, но ключ достать не могу, т.к. в одной руке дипломат, а в другой большущая сумка. Ставлю дипломат на тротуар рядом с правой дверью, чтобы потом положить его на правое сиденье. Иду открывать багажник и укладываю туда товар из сумки. Помню, что пока возился с багажником, на долю секунды скользнул взглядом на дипломат, стоящий на тротуаре. Мышиным хвостом мелькнула мысль: как бы не забыть про дипломат. Мелькнула и пропала. Захлопнул багажник, обошел машину слева. Все – дипломат исчез из поля зрения! Из головы – тоже, "процессор" был плотно загружен проработкой вариантов предстоящего маршрута.

Некоторое время спустя на ходу потребовалось достать блокнот из дипломата. Протянул руку к правому сиденью – пусто. Вмиг, как ветром, сдуло дремоту. Остановил машину, кинулся открывать багажник. В багажнике сумка, дипломата нет! Запотели лоб, виски... Казалось услышал собственный пульс. В возбужденной памяти, как у ясновидца, вспыхнула яркая картинка: новенький дипломат, сверкая золотыми замками, одиноко торчит на краю тротуара.

Да, да, понимаю читателя, у него давно назрел вопрос: что было в дипломате? Деньги (в пачках!), документы (секретные!), драгоценности? Да, все было… всего понемногу. Я не из Аль-Каэды и не из FBI, я обыкновенный поставщик пищевых продуктов. Откуда деньги – ясно: сдал товар в магазин, получил деньги. Не спрашивайте: сколько? Это неприлично. Ценности? В дипломате были образцы продуктов (чая, кофе и пр.), которых не знает рынок не только Чикаго, но и страны, ибо только наша компания обладает исключительным правом их поставки. Что сказать про документы? Не буду говорить о реквизитах поставщиков из Бразилии, Цейлона, Канады и т.д., но поверьте, там была документация, содержащая коммерческие секреты, на которых зиждется конкурентоспособность компании.

Осознав до конца потерю, я посмотрел на часы: истекло не менее двух часов с тех пор, как я покинул улицу Кларк. В голове вихрем пронесся каскад вероятных последствий вплоть до банкротства компании. Вот уже и спина покрылась испариной. Что тут поделаешь? Только и остается молиться, чтоб дипломат нашел честный человек и позвонил (в дипломате была моя бизнес-карточка): мол, приезжайте по адресу… Уж я бы спасителю поставил магарыч! В болезненно возбужденном сознании даже пронеслась мысль: вдруг добрый человек настолько добр, что до сих пор стоит и ждет разиню там, на мостовой. Но здравая логика возобладала и неумолимо вынесла приговор: шанс увидеть дипломат на том же месте равен нулю.

Логика – логикой! А вы… разве всегда поступаете по логике? Вот и я тоже… круто развернулся и поехал назад, на злополучное место. Ну, хотя бы для того, чтоб ночью не мучила мысль, что не использовал последний шанс.

Как только я вырулил на Кларк, в прах рассыпалась иллюзия насчет "доброго" человека. С шумом, с гамом из школы вываливались пачками и растекались по Кларку стаи мексиканских школяров. Понятное дело, что любой из этих ребят, набредя на бесхозный дипломат, не станет выискивать телефон хозяина среди кучи бизнес-карточек и деловых бумаг, а поскорее набьет карманы наличностью и за бесценок спустит высшего качества заморские чаи вместе с кофеями и, тем более, новенький, в золотых замках, дипломат.

Метров за 150-200 до целевой точки дорогу мне преградил полицейский кордон. "Развернуться что ли, – подумал я, – по-моему шанс найти дипломат уже опустился ниже нуля". Но я все же, включив мигалку, вылез из машины и подошел к полисмену, стал объяснять, что мне нужно вон туда, т.к. часа 2-3 назад я оставил там на тротуаре свой дипломат. Офицер внимательно посмотрел на меня и поднес к губам рацию: "Тут человек просит пропустить, говорит, что оставил дипломат на тротуаре". Ответом была команда "пропустить!" Двигаясь между скопищем полицейских машин, я подумал: "Надо же случиться – еще у кого-то несчастье на этой злосчастной улице. Впрочем, эксидент на Кларке – дело обычное".

Продолжая уныло шагать к вряд ли реально существующей цели, я вдруг запнулся… Нет, это запнулось сердце. "Мираж!" – была первая мысль. В просвете между полицейскими машинами мелькнул… он – мой дипломат. Я инстинктивно прибавил шагу. Мозг обожгла мысль: "Если это не мираж, то мне только не хватало, чтоб его увели именно сейчас, прямо из-под носа". Перешел на легкий бег. И вот я уже несусь, птицей лечу к манящей цели. Толпа и машины остались позади, тротуар пуст, а посередине одиноко "сияет" мой желанный! Но волновался я зря – никто не покушался на мое сокровище. "Видать, тут такие дела творятся, что полиции не до чемоданчиков", – подумал я.

До счастья оставалось четыре прыжка, как вдруг слева сзади громом прозвучала команда: "Стой!" Офицер полиции, держа руку на рукояти пистолета, продолжал: "Давай, назад!" От неожиданности, от близости желанного предмета и его внезапной недоступности я застыл на мостовой гранитным монументом. Невысокая, плотно сбитая черная леди в униформе подошла и положила кисть своей руки на мой бицепс. Я ощутил профессиональную хватку. "Давай, назад!" – повторили команду. Меня увели к полицейским машинам и остановили за каким-то экзотическим вэном, нашпигованным, как было видно через открытую заднюю дверь, аппаратурой и спецоборудованием. Какой-то полураздетый человек сидел на складном стульчике и с него толи снимали, толи надевали одежду. "Наверно тут ловят террористов, – подумал я, – и одного уже поймали и обыскивают".

Мои мысли прервал офицер, начавший допрос. "Кто таков? Какое отношение имеешь к дипломату? Что в нем и т.д. Особое недоумение у меня вызвал вопрос: "Что за железная труба в твоем дипломате?" Лишь позднее я догадался, что мой дипломат, не касаясь, просветили портативной рентгеновской установкой и за "железную трубу" со смертельной начинкой была принята железная банка ароматного цейлонского чая. Там же была серия чаев в картонных коробочках, и если они проступили на экране монитора, то наверняка были приняты экспертами за тринитротолуоловые шашки.

После того, как у меня отобрали водительские права, хватка "железной леди" несколько ослабла, но полной свободы передвижения я не получил. Конечно, я попытался логически объяснить моей охраннице, что нет смысла меня держать за руку, я никуда не убегу без своего дипломата и водительских прав. Но у полицейских своя логика … мало ли что я им рассказал, мало ли где были изготовлены мои водительские права, может быть… в Багдаде. Поэтому, естественно, мои убедительные рассуждения эффекта не принесли – на лице моего стража не дрогнул ни один мускул, тем более не разжалась кисть.

И тут я вновь увидал человека, которого в спешке принял за задержанного полицией террориста. Теперь он был уже одет… одет до подбородка. Именно у подбородка заканчивался его экзотический костюм, напоминающий водолазный, болотного цвета комбинезон с черными нашлепками на локтях и коленях, со множеством непонятных деталей. "Водолаз" (назовем его так) развернулся в мою сторону и что-то сказал моей сторожихе. Меня подвели к нему. Было примерно четыре часа по полудни, жара – за 80 по Фаренгейту. Из скафандра выглядывала мокрая от пота голова. Водолаз как-то устало и даже, пожалуй, мрачно посмотрел мне в глаза и спросил заперт ли дипломат. Я ответил, что нет, не заперт, только защелкнут на замки. Водолаз подал знак и два полицейских подняли и водрузили на и без того мокрую от пота голову бронированный противоубойный шлем. Началась главная сцена спектакля.

Медленно, по-слоновьи переступая (груз брони диктовал темп шага), водолаз развернулся и двинулся прямиком на цель. До нее было метров 50. Возле спецмашины-броневичка медленно вращалась железная катушка, и я заметил, что от нее к водолазу тянется шнур. "Бикфордов!" – с ужасом осознал я.

К этому моменту до меня уже окончательно дошло, что кроме моего дипломата, нет иной причины для этого вавилонского столпотворения толпы и полиции. Позже от полицейского я узнал, что все магазины и апартаменты в круге радиусом до 200 ярдов с центром внутри моего дипломата были очищены от гражданского населения. Оно-то, по-видимому, и составляло основу публики спектакля.

Я закричал: "Стойте! Не надо взрывать мой дипломат! Я сам его открою! Там чай! Кофе!! Печенье!!!" Уже не контролируя себя, я вырвался, но успел сделать лишь два-три шага вдогонку водолаза. "Стой где стоишь, каскадер", – рявкнула бронзовая Нефертити и ее "металлическая" кисть вновь защелкнулась на моей руке. Спасибо, что не наручник. Мне ничего больше не оставалось, как только стать еще одним (в дополнение к толпе зевак) пассивным наблюдателем кульминационной сцены.

Вот водолаз достиг объекта, склонился и, поколдовав над ним, двинулся в обратный путь. Теперь я уже разглядел, что к дипломату тянулся не бикфордов шнур, а обыкновенный стальной тросик. Водолаз дошагал до броневичка, завернул за его угол, где сосредоточилась полиция. Туда же задвинули и меня. Прижавшись спиной к броневичку и чуть выглянув из-за его угла (спереди на шлеме был прозрачный пуленепробиваемый щиток), водолаз рванул на себя тросик. "Как рубаху от ворота или чеку!" – вспомнил я песню Высоцкого. Дипломат кувыркнулся и встал на мостовой буквой "А". Из толпы послышались жидкие аплодисменты. Стало ясно – публика разочарована, ибо, по-видимому, в своей основной массе жаждала взрыва.

Наконец, разжалась железная хватка и следующий актер был выпущен на сцену. А по ней, гонимые ветром, катились стеклянные банки с кофе, звенели железные с чаем. Белокрылыми чайками то взмывали ввысь, то спускались порхая ценники-листы и счета. Слава богу, секретная папка недвижно лежала на мостовой. Королевским шутом я скакал по сцене: подпрыгивал и сгибался, подпрыгивал и сгибался… В передних рядах партера заметно прибавилось оживления: подавались советы, как быстрее собрать сокровища, куда употребить уловленные документы.

К тому моменту, когда я собрал дипломат и вернулся к полиции забрать свои водительские права, с водолаза уже свинтили колпак. Столь красную пропотевшую голову я видал не впервой, но очень давно – в сибирской бане. Неожиданно, будучи еще в броне, он повернулся и пошел на меня. Внутри похолодало. "Будут штрафовать за халатность", – пронеслось в мыслях. Еще более неожиданно, водолаз, подойдя, протянул руку. "Поздравляю с обретением потери", – дружелюбно сказал он. И тут я все понял. Кроме своей я понял и его радость. Если я не знал наверняка получу ли назад дипломат, то он не знал наверняка: останется ли живой и невредимый. Оправившись от смущения, я поблагодарил его и сказал, что очень доволен бдительностью Чикагской полиции.

Лишь отъехав с полмили, я спохватился и повернул назад. Надо ж было хоть банкой кофе отблагодарить спасителя. Но было поздно – броневик укатил, полицейский кордон был снят.

                                             Чикаго, сентябрь 2003 г.