ИННА ДАВИДОВИЧ
ЛЮБОВЬ К МУЗЫКЕ
ПТИЦ ИЗ СЕМЕЙСТВА АРА
1. Чтение хорошей книги, особенно той, которая была прочитана давно и напоминает о времени, когда было хорошо, сравнимо разве что с долгожданной встречей любимых.
Рентулов, сидя на заднем сидении автомобиля, держал в руке старую книгу, обернутую почему-то в газету, что было ему, Рентулову, не свойственно. Он давно уже мог позволить себе купить новое издание, да, что говорить, он мог заказать любую книгу в единственном экземпляре. Он мог. Но Рентулов не хотел. Он боялся расстаться с книгой. В ней он, как старый Кощей, держал свою жизнь, свои воспоминания, своё юношеское счастье.
К тому моменту, когда Рентулов сел на заднее сидение автомобиля с книгой в газетной обёртке, у него за плечами была семья, продолжавшая пополняться уже без его ведома и участия; несколько единиц собственности, пара конгрессов, где главной фигурой был он, Рентулов, и смутное ощущение, что он что-то не успел – сделать, сказать, почувствовать.
Рентулов был уважаемым человеком не только из-за седин, которые появились более тридцати лет назад, а если прибавить то время, которое было прожито без единого седого волоса, то получится как раз нынешний возраст Рентулова – было ему 72 года.
Книга, которую Рентулов в тот день не выпускал из рук, была издана в Москве в 1985 году в издательстве "Художественная литература". В этом же году автора этой книги не стало. Издание состояло из двух романов и сборника рассказов. Рентулов знал в книге каждую строчку, мог на ощупь найти то или иное место в книгe, мог цитировать часами и не устать, но, самое главное, Рентулов, когда бы он ни брал эту книгу в руки, испытывал такое сильное состояние эйфории, которого не испытывал даже тогда, когда обнял Марию впервые; потому что в этой книге было всё: Мария, их первая встреча, его любовь к ней, чтение вместе, точно, как описано у Бёлля: он, как и Ганс Шнир, был в ванне, а она, как Мария Деркум, сидела на краю и читала вслух.
Несмотря на преклонный возраст, Рентулов продолжал работать и уже не мог себе представить, что можно встать утром и знать, что день свободен. Наверное, привычка просыпаться утром, наскоро завтракать и начинать день, перешла в разряд необходимости.
Утро, которое продолжилось чтением книги на заднем сидении автомобиля, началось, как начиналось каждое утро Рентулова. Все шло по плану, как хорошо выученный урок, за который учитель с удовлетворением ставит высший балл. Рентулов проснулся, облачился в халат, немного размялся посреди комнаты (зарядкой, утренней и вечерней, он, как правило, пренебрегал), вышел на кухню, где уже во всю кипела работа. Рентулов взял в руки чашку горячего кофе и подошел к окну.
На проводах сидело шесть больших зеленых попугаев. Сперва Рентулов не обратил внимания на птиц – думал о своем. Потом, в первое мгновение, на секунду решил, что смотрит телевизор, поскольку экран его телевизора и размер окна были примерно одинаковы. Но постепенно, как бы отходя от шока, Рентулов начал узнавать знакомый вид, который, конечно же, не был изображением на экране.
Попугаи спокойно сидели на проводах и на Рентулова не обращали никакого внимания. Через некоторое время, пока Рентулов разглядывал птиц, прилетел седьмой попугай, уселся на стене дома напротив и принялся бесшумно ковырять дырку в стене.
Рентулов пошел за камерой в надежде, что птицы не улетят. Возвращаться к окну, он не спешил, но, когда вернулся, птицы по-прежнему сидели на проводах. Он сделал несколько снимков, отложил камеру и сел у окна.
Один из попугаев слетел с насиженного провода и приютился на стене рядом c "дятлом", так Рентулов назвал попугая, который уже соорудил дыру, куда свободно помещалась его голова.
Через какое-то время птицы поднялись в воздух и улетели. Рентулов продолжал сидеть у окна.
2. В энциклопедическом словаре Рентулов нашел фотографию увиденных птиц. Это были ары, южно-американские попугаи, клюв которых способен был расколоть камнеподобные плоды. "А уж голову тем более..." – подумал Рентулов.
Внизу его ждала машина. Он замешкался у двери, осознавая, что что-то забыл, но не мог понять, что именно. Внезапно вспомнил, пошел в библиотеку, принес томик Белля и, прижимая книгу к себе, вызвал лифт. Лифт оказался сломанным, что в жизни Рентулова не случалось уже много лет, и ему пришлось спускаться по лестнице.
Зазвонил телефон. Рентулов с опозданием ответил на звонок, номер не определился. В машине Рентулов чувствовал легкое раздражение, но, вместе с тем, и странное удовлетворение, будто предстояло ему в этот день совершить что-то из ряда вон выходящее.
3. С тех пор, как Мария умерла, Рентулов ни разу не был на кладбище. Он знал, что за памятником следят, что родственники приносят цветы, что клумбы с ее любимыми настурциями ухожены. Это его успокаивало и устраивало. Он верил, что с Марией он может общаться и в квартире, где они провели вместе последние семь лет. В ванной до сих пор стояли ее шампуни, хотя со дня ее смерти прошло около двух лет. Но так Рентулов привык.
Он привык, что халат Марии висит рядом с его халатом, что на полках стоят ее кремы, ее туалетные принадлежности, ее духи. В этом была какая-то неуловимая справедливость, правильность, от которой было спокойно.
"Все должно оставаться на своих местах", – сказал Рентулов через сорок дней после смерти жены. И ни одна шпилька не была выброшена. Прежнее положение вещей и истинная их сущность вызывали такую тоску, от которой Рентулову иногда было физически плохо. Он хватался за сердце, пил успокаивающие таблетки. Платье жены, в такие моменты, обязательно оказывалось под рукой. Но все оставалось на своих местах...
Рентулов считал, что ничего изменить нельзя, так что притворяться не стоит и нужно столкнуться с проблемой и победить ее, как он привык преодолевать любое препятствие – что бы ни оказывалось у него на пути.
4. С того момента, как умерла Мария, он ни разу не брал в руки свою любимую книгу. И вот теперь он держал в руках Белля и ехал на заднем сидении автомобиля. Ехал в управление по делам заблудших созданий, чтобы сообщить об увиденном сегодня утром.
Конечно, он мог бы послать снимки, которые он сделал, по электронной почте, или с курьером, или... да мало ли способов послать небольшой пакет в большом городе? Но Рентулов решил ехать сам. Он заглядывал в глаза фотографическим попугаям и старался отгадать цель их прилета. Мистиком Рентулов никогда не был и оттого предполагать, что это послание от Марии, не стал.
И был прав.
Птицы прилетели лишь потому, что устали от однообразной жизни. Они сбились в небольшую стаю, всех членов которой Рентулов наблюдал из окна своей квартиры, и, движимые какой-то странной силой, тронулись в путь.
Если бы Рентулов немного подождал, то он бы застал интересную картину. Птицы натаскали из парка сухих веток, бросили на балкон Рентулова и, неизвестно как, разожгли костер. Сообщить о пожаре Рентулову не смогли, поскольку машина, в которой он ехал, растворилась в весеннем воздухе на глазах у пешеходов и автомобилистов.
В воздухе еще долго играла музыка. Говорили, что это звонок мобильного телефона.
11.01.2004