МАРИНА ГЕРШЕНОВИЧ
* * *
Сумрачно, грустно, до боли знакома
тень, убегающая из дома;
мимо кустов проскользнув спозаранку,
тень повторяет твою осанку.
Темный вихор разлохматило ветром,
платья подол, что письмо без конверта -
ткань черно-белая в мелкую клетку...
Прыгает птичка с ветки на ветку.
Небо, молочная пенка рассвета,
медленный свист уходящего лета.
Смотрит садовник, насупивши брови,
вслед улетающей к югу любови.
Шорох шагов, голосов перекличка.
С ветки на ветку прыгает птичка...
Ты не оглянешься до поворота,
до пешеходного водоворота;
лица прохожих сливаются в пятна.
Где ты сейчас, мне уже непонятно.
Кто-то тебя ежедневно встречает.
Прыгает птичка, ветку качает...
Видимо, сердце не выдержит буден.
Медленно в грудь ударяя, как в бубен,
сердце, сжимаясь от боли, стремится
в птичку на ветке переселиться.
ЛАКИШ
... твой страх пришел из древних городов,
разрушенных иными племенами;
не оставляя по себе следов,
он, как песок, перенесен ветрами
на этот холм, куда нас привело
желанье знать, где обитали боги...
Но бледных гор восточное крыло
напоминает: дальше нет дороги;
и сам ландшафт по прихоти души
в какой-то час с полудня до заката
творит и разрушает миражи,
в которых можно сгинуть без возврата.
Здесь дремлет смерть на каменной плите, *
а жизнь сосредоточилась упрямо
в пустырника лечебного листе,
что вырос в честь поверженного храма.
Все звуки дня рутинные слышны:
гончарный круг скрежещет под руками,
и голоса у крепостной стены,
и звон монет, и стук копыт о камень...
Ты прочь бежишь, и на своей спине
уносишь липкий страх исчезновенья,
вдруг осознав, что двери нет в стене,
как нет и стен самих в пустом селенье.
Нет ничего, лишь желтая трава,
сроднившись с каменистою пустыней,
живет своею жизнью, и молва
о тех краях бытует и поныне.
----------------
*речь идет о ядовитой змейке
ИЗ ЦИКЛА «ПОРТРЕТЫ»
***
Т.
Бормотанье дождя за окном
заглушает беседу
тех двоих, что твердят об одном:
— Ты не едешь?
— Не еду.
Шепотом,
ибо привыкли они
к тишине и покою:
— «Спи, моя радость, усни...»
Дождь свинцовой рекою
заливает флагшток фонаря,
островок тротуара,
рифы лестницы старой, ее якоря
у соседнего бара.
— Как давно ты не видел страны,
где родился и выжил?
Отделяется тень от стены.
— Я и этой не вижу.
Под воркующий дождь говорит,
не скрывая досады:
— Все дороги ведут в лабиринт,
ах, засада, засада...
мы с тобой подготовим побег,
уподобясь растенью...
Каждый день мой родной человек
спорит с собственной тенью.
* * *
Рыба в прозрачной воде
видит тебя, рыбака,
или блесну на уде, если река глубока.
Не сомневайся, она
видит - как ты сквозь очки.
Ей и наживка видна, и поплавок, и крючки.
Если прозрачна вода,
в ней отражается мир:
дерево, лодка, звезда, бельма озоновых дыр,
призраки мертвых планет,
пепел и ядерный снег,
небо, которого нет, лодка, река, человек,
лунного света пятно,
пристальный взгляд рыбака...
Рыба уходит на дно, если река глубока.