ЕВГЕНИЙ ДУБНОВ
***
И волнения, и вольности полна,
Нарастает, наливается волна,
Приближается в решимости своей,
И тебе, и мне становится видней.
Возвеличивать так волю учат нас
Жизнь и смерть, и потому, в который раз
Напрягая губы, я тебе скажу,
Что всегда впервые к морю подхожу.
И НЕ СНЕГ
И не снег - с утра холодный дождь
По земле метет, и возвратясь
В дом с порога, в ворохе одежд
Головной убор ты ищешь - связь
Будто бы чего-то с чем-то, что
Ты давно покинул, что зимой
Кануло однажды, как в пальто –
Снежная звезда - и пред собой,
Шапку нахлобучив, выйдя вон,
Нитяную как бы видишь ты
Воздуха основу, будто он
До конца изношен; все цветы
Кажутся подснежниками: слов
Нам не выбирать: с высот, с высот,
С острых их, тупых, прямых углов
Этим зимним утром дождь идет.
***
Оттого, что от листа
Исходила красота,
Ты, как вкопанный, застыл,
Речи стал поток постыл ...
Знай, идущий по земле:
В этот самый час в тепле
Темном маточном ее
Возвращение твое
Зарождается, из всех
Слов, шагов твоих и вех.
***
Еще одну встречая осень, в новом,
Огромном парке, я опять ищу
Вокруг себя решающее слово,
Похожее на легкую пращу.
Его, быть может, нет, но в приближенье
К нему я слышу отзвуки боев
Добра и зла, и гневное гуденье
Воздушных рассекаемых слоев...
Я по раздольям осени гуляю.
Уже стемнело, шум листвы умолк,
Лишь губы шевелятся, выполняя
Какой-то им одним известный долг.
***
У одной огромной
Многозначной домны
Он стоит и ждет
Вечности черед.
Поглощен собою
И тугой игрою
Светотени, он
Будто видит сон –
Сон, в котором нету
Ни земли, ни неба,
Только кто-то встал
Наблюдать металл.
***
Блеск слепящий, яркость вод под солнцем;
Как неудержимо облака
На восток идут; в одном оконце
Протекает вечная река...
Мост за сеткою ветвей и ветер,
Треплющий деревья... Как давно
Жил да был на этом белом свете
Кто-то, кто любил смотреть в окно.
***
Как будто бы день века, день сегодня:
Река пылает, ветер дом трясет
И дверь распахивает; в небо сотни
И тысячи, мне кажется, несет
Птиц тугокрылых - что-то там вершится
Вне времени и зрения - на свой
Трон, окруженный светом, Дух садится
Безжизненной материи живой.
***
Сейчас сорвался с дерева каштан
И на шоссе упал, и по нему
Проехала машина. Одному
Легко идти, и сумка-чемодан
Не кажется тяжелой. Желтизна
Вокруг. Туман густеет. Лес
Полупрозрачен, как намеки сна,
Как свет все убывающий небес.
***
За окном моим новым –
ночные деревья, и справа –
Цепь огней вдоль домов.
Освещаются ближние травы
Моим собственным светом.
Вдали будто клюшек удары –
Только нет здесь хоккейного поля –
звучанье пожара.
На коньках я неплохо
когда-то катался, и место
Даже занял - второе –
по бегу на скорость; известно
Мне волнение лета по льду,
под ногами скрипенье,
Поворот, и прямая,
и свист несмолкаемый, пенье
Рассеченного ветра в ушах –
чтобы дух захватило
От работы в пространстве и времени
собственной силы...
То горит, мне сказали,
поблизости бензоколонка.
Я слежу, как багровые дымы
восходят над склоном
Той и этой земли;
за окном моим новым я слышу
Голос жизни моей,
что все дальше как будто и ближе.
***
За еще одним в жизни окном возвышается ель.
Ночью этой бесснежной, дождливой, окно распахнув,
Я дотронусь до ветви; за тридевять с лишним земель
В этот час, зимним сном протяженным уснув,
Ветви гнутся под тяжестью снега, и ты на катке
Начинаешь свой стартовый бег с напряженных бросков –
Прямо в скорость - и где-то на третьем-четвертом рывке
Входишь в ритм, докрасна раскаленною кожей висков
Ледяной режешь ветер, как лед под ногами – коньки
Хорошо перед тем наточив - и подавшись вперед,
Приклонившись к несущей земле, над которой круги
На поверку нетрудны, пружиня колени и рот
Для дыханья раскрыв, начинаешь работать легко
И свободно руками и зорко за трассой следить,
К повороту стремясь... В эту зимнюю ночь далеко
Ты бежишь на коньках от меня, чтобы жизнь упредить.
ПОЛОНЕЗ
Гаснет и гаснет поздний свет,
Несутся кони, пыль стоит столбом,
И возвращенья, знает каждый, нет
Туда, где был когда-то отчий дом.
Что же печаль, как снег, светла,
Когда по шляху жизни кони мчат,
И дальний дом уже сгорел дотла,
И губы вечносущие молчат...
...Ночью ненастной у окна
Сидящий вдруг услышит ветра шум,
И треск сухой дождя, и голос сна,
Пришедшего тревожить смертный ум.