ВЛАДИМИР СОЛОВЬЁВ

СУМЕРЕЧНАЯ ЗОНА ЛАНЫ РАЙБЕРГ

(Twilight Zone by Lana Rayberg)

Лана Райберг, «Картонная луна», «Dream Island, Inc.», Нью-Йорк.

Не знаю, видела ли Лана Райберг, автор недавно вышедшей книги рассказов «Картонная луна», телевизионный сериал 50-х годов «Twilight Zone», который в конце прошлого века прогоняли по большим праздникам по 11-ому, кажется, каналу – так называемые теле-марафоны, часов на тридцать, насколько я помню. Меня было не оторвать – я впивался в экран, забывая про сон, еду и прочие обязанности. Конечно, телевизионные эти новеллы были неравноценны, попадалась и научно-фантастическая лажа, но были и классные, с запредельными, иррациональными сюжетами, которые тревожат воображение по сию пору. Сериал был настолько популярен, что по нему до сих пор штампуют римейки – увы, никакого сравнения с оригиналом. Утеряна чистота жанра, наивность фантазии. Вот именно: тогда была фантазия, воображение, теперь – выдумка. Навсегда врезалась в память заставка к «Twilight Zone»: тревожная музыка, раскачивающийся маятник «дедушкиных» часов, человеческий зрачок во весь экран и эйнштейнова формула нашего времени Е=МС2. Не знаю, как лучше перевести название. В подвешенном состоянии? Жизнь после смерти? По-библейски: между небом и землей? Или гениальной тютчевской формулой: ни сон, ни явь?

Почему я вспомнил этот полувековой давности сериал, читая книгу Ланы Райберг «Картонная луна», изданную, кстати, под издательским логотипом «Dream Island, Inc.»? Вот всё и схватилось: название книги – имя издательства. А внутри рассказов много авторской «чертовщины»:

Там чудеса: там леший бродит,

Русалка на ветвях сидит...

Русалка всамделишная – только не лесная, а речная, и ее вылавливают странные жители странного канадского городка. Рассказ так и называется «Русалка». Джейн, героиня этого рассказа, спасает русалку и выпускает в реку, но сама превращается в русалку, и рыбаки набрасывают на нее сеть, несмотря на протесты Майкла, мужа Джейн.

В морском музее Нью-Йорка появился новый любопытный экспонат – русалка. Ее поселили в огромном, на всю стену, аквариуме вместе с серебряными рыбками. Русалка пряталась от внимания назойливых посетителей в специально сооруженном для нее гроте. Несчастная пленница покидала свое убежище только при появлении молодого мужчины с голубыми глазами и со светлой бородкой. Мужчина часами стоял, прижавшись к стеклянной  стене и плакал, и гладил через стекло ее лицо. После его ухода русалка долго в безумии металась по своей тюрьме, поднимая хвостом целую бурю. Потом успокаивалась, затихала и надолго исчезала в гроте. Служащие уже знали своего постоянного посетителя, знали, что его зовут Майкл и от него сбежала жена. Он рехнулся с горя и утверждает, что эта русалка и есть его жена.

Майкл приходил каждое воскресенье в течение многих месяцев, потом надолго исчез. Русалка покинула свое убежище и целыми днями просиживала неподвижно на одном месте, выискивая среди посетителей дорогое для нее лицо.

Потом Майкл появился, и снова надолго пропал. Потом он пришел в последний раз, и больше никогда не приходил. Русалка всё ждала его, долго, долго. Все боялись, что она погибнет от тоски. Но что-то в ней сломалось, и она перестала ждать.

Она стала резвиться, кувыркаться в прозрачной воде, плавать наперегонки с серебряными рыбками, и стала походить более на рыбу, чем на человека, если только рыба может выглядеть  счастливой.

Эта грустная метаморфоза очень в духе прозы Ланы Райберг. Ее героини не удерживаются в нашем насквозь материальном мире, и превращаются в русалок и кошек, становятся молодыми из старых и старыми из молодых, богатыми из бедных и бедными из богатых, само их существование зыбко, они - летучие создания. Как бы сказал Тынянов, с «прыгающей» походкой. Или люди из воздуха, как сказал Шолом-Алейхем. Подобно героям Шагала, им ничего не стоит воспарить к небесам, эликсир молодости для них все равно что кока-кола, и единственный связной между их метафизической  сущностью и земным существованием – эрос.

Именно эрос – тайный, а то и явный сюжетный двигатель большинства рассказов Ланы Райберг. Не секс и даже не эротика, а именно эрос – влюбленность, мечтательность, томление, грезы. Фантастические сюжеты Ланы Райберг – некая взрывчатая смесь Гофмана с Александром Грином, эротически окрашенная. Это волшебные сказки, но с чудинкой, с безуминкой, с завихрениями. Безудержный полет фантазии, но с медитацией. Дав волю воображению, автор одновременно глядит на свою героиню со стороны, вчуже, словно из другого мира, из иного времени. Недаром она дала длиннющий, но довольно точный подзаголовок своей книге «Картонная луна»:

Эротические фантазии автора и философские рассуждения о счастье, успехе и сути удовольствий, а также краткие экскурсы в прошлое...

Что касается последних, т.е. кратких экскурсов в прошлое, то хорош рассказ-ретроспекция «Неуловимый Серж» - там есть точные приметы переходного, от упорядоченно-совковой эпохи к беспорядочной эпохе начального, дикого капитализма. Но дальние фары редко задействованы в этой книге, зато ближний свет ярок до рези. Активный фон прозы Ланы Райберг - Нью-Йорк во всем его блеске и нищете, в мифах и реалиях, взлетах и падениях: «…разнузданный каменный остров, который так нагло и победно вытолкнул в небо пальцы небоскребов». Утраченные грезы, разбитые корыта, выцветшие алые паруса. Город несбывшихся надежд. Трагическая непоправимость бытия. Вечное ожидание принца, который никогда не явится.

А если и явится, то в каком диковинном обличье! Как в рассказе «Манекен», одном из лучших в этой книге. Одинокая женщина Клер, из соображений безопасности, приобретает заводной манекен, искусную имитацию настоящего человека, который уверенно восседает с ней рядом в машине, создавая для посторонних глаз иллюзию мужского присутствия. Мало того, что Клер чувствует себя теперь в безопасности, но и перестает ощущать свое крутое одиночество. Она лелеет свою куклу, одевает, переодевает, раздевает, и вот в его стеклянных глазах появляется нечто человеческое, нежное, мужское. Пока однажды он не кладет руку на колено Клер. Ассоциация с фильмом Ромера «Колено Клер» неизбежна, даже если не нарочита, автором не предусмотрена. И само собой, с влюбленным в куклу героем рассказа Гофмана «Угловое окно», мифом о Пигмалионе и ожившей Галатее. Вот, наконец, и найдено слово: лучшие рассказы Ланы Райберг мифологичны, хоть время создания мифологий и кануло давным-давно в Лету. А что до Клер, то она обретает в ожившем манекене друга, защитника и любовника. Кончается сказка грустно – свадьбой, но в самый ответственный момент раздается сухой щелчок, и временно антропоморфный манекен застывает с зажатым кольцом в окостеневших пальцах.

Среди сюжетов «Twilight Zone» есть один и о манекене, которого отпускают на месяц в отпуск – побродить живым среди живых. Есть, наконец, гениальный «Трактат о манекенах» Бруно Шульца, которому покровительствовал один эсэсовец, а другой его застрелил как еврея на дрогобычской улице. У Ланы Райберг есть предшественники, что не мешает ее прозе быть самостийной и глубоко личной.

Именно это сочетание безудержного, безумного полета фантазии и жестких приземлений в качестве концовок и создает индивидуальный писательский почерк Ланы Райберг. Если к этому добавить, что она сама и оформила свою книжку, окрасив в фиолетовый колер и щедро проиллюстрировав, то у читателя остается очень целостное впечатление – не как от сборника рассказов, а именно как от книги - живого существа с трепещущей и изменчивой душой.