МАРИНА ГАРБЕР

«АРЕНА – 2». Рассказы. Антология. Сост. В. ЛеГеза, Evanston, IL: OKHO Publishing, 2007, 299 с.

Перед читателем – второй выпуск уникальной антологии «АРЕНА», составитель которой, прозаик Виктория ЛеГеза, предлагает несколько вариантов расшифровки логогрифа названия, где среди прочих есть и следующее: «Антология Рассказов. Ежегодник Новых Авторов». К сожалению, такой вариант не отражает двух главных особенностей данного издания: все представленные на этих страницах авторы – женщины, и все они живут за пределами бывшего СССР.

Составитель задается вполне резонными вопросами: имеет ли право «женская эмигрантская проза» на обособленность? Нужен ли и чем интересен такой подход при отборе произведений для литературной антологии? И, наконец, есть ли у антологии будущее?

Об эмигрантской литературе, как о достойном ответвлении русской, сказано и написано уже немало. Высказывалось даже мнение, что со временем культура (а, следовательно, и литература) русскоязычного Зарубежья окажется зеркалом, необходимым российской культуре, быстроменяющейся под давлением западной «поп культуры» и экономики; и не просто зеркалом, но – будучи «хранительницей традиций» – и ее родником, ее источником... И хоть такой вариант видится маловероятным хотя бы в силу того, что зарубежная русская художественная литература, неизменно устремленная на восток, претерпевает похожие и прочие изменения, не будем загадывать... Очевидно лишь то, что эмигрант, находящийся в иной культурной и языковой среде, отличается от никуда не уезжавшего россиянина. Эмигрант – человек вне «дома», несмотря на попытки и даже успехи в процессе ассимиляции; тем более, пишущий эмигрант. Процесс этот навсегда остается процессом...

Право на существование «женской прозы», прозванной в Интернете неблагозвучным, но приживающимся сокращением «ЖП», обеспечено тем фактом, что она уже существует. Да, иная, отличающаяся от «мужской» не только тематикой и подходом, но и стилем, взглядом, голосом – от манеры изложения и языковых нюансов до логических и психоаналитических особенностей (см. статью Натальи Фатеевой «Современная русская «женская» проза: способы самоидентификации женщины-как-автора» в www.owl.ru). Конечно же, все вышеперечисленное модифицируется от писателя к писателю, но существует некий общий знаменатель, нередко сближающий различных авторов. Отличие женской и мужской прозы обусловлено социологическими, культурологическими и биологическими различиями. Литература, как известно, один из способов постижения действительности, а так как мужчины и женщины по-разному воспринимают этот мир, то и конечный продукт их творчества оказывается различным.

Итак, перед нами – проза женщин-эмигранток. О чем и как они пишут? «АРЕНА - 2» вмещает в себя рассказы, эссе и публицистику; миниатюрные зарисовки здесь перемежены небольшими новеллами, а полудокументальные рассказы – сюрреалистическими, сказочными и фантастичными историями. Так, в книгу включены, поэтичное эссе Марины Аврукиной «По снегам бежит сиреневая мгла» и рассказ с ироничной концовкой «Гроза над пыльным городишком», увлекательный очерк Татьяны Масс «В стране Интерновостей», фантастические истории Виктории ЛеГезы «Награда» и «О бобах», сюрреалистический рассказ Елизаветы Михайличенко «Город ее измерения», воспоминания о детстве Евгении Гейхман «История с ландышами» и «Платье в белый горошек», и многие другие, различные по жанрам и стилю произведения. Темы антологии разнообразны и глубоки: от описания реалий эмигрантского быта до воспоминаний о прошлом и раздумий о сложных отношениях отцов и детей, женщин и мужчин...

Встречаются в антологии и «переклички». Многие авторы обращаются к теме детства, взросления, первой влюбленности и совсем недетских страхов и переживаний. Например, рассказы Елены Иноземцевой «Лола едет на пляж» и Риммы Глебовой «Кто там?» посвящены теме взросления и оба привлекают читателя неожиданными – своей же «бытовой» предсказуемостью – развязками. При чтении этих рассказов возникает ощущение повтора еще одного витка лестницы поколений. У Иноземцевой эффект неожиданности усугублен чередованием основного повествования с отступлениями в отнюдь не сновидческие кошмары – очень реальные и живые – без плавных переходов, зигзагом: реальность – фантазия – реальность – и снова фантазия, грозящая обратиться реальностью. Подобную зигзагообразную композицию можно сравнить с джойсовским «потоком сознания», далеко недетского, с вполне реальными страхами и мечтами.

Есть здесь и «переклички» с классикой – умышленные ли, случайные ли, но несомненно удачные. Рассказ Елизаветы Шейнзон «Концерт» представляется современной версией пушкинского «Евгения Онегина», а «Иноземный пришелец» Марины Велькович отдаленно напоминает цветаевскую «Поэму конца». Как и Цветаева, Велькович описывает последнюю встречу влюбленных, их прогулку по городу (у Цветаевой – пригороду) и разрыв. Городские кафе, интимная близость, диалоги, последний несостоявшийся поцелуй – все это служит фоном для внутреннего монолога героини. Рассказ высокопоэтичен, чувственно ярок, метафорически и образно насыщен. Велькович хочется цитировать и запоминать: «Мы умираем друг в друге, в безумной тоске по божественной любви, которой оба лишены, которую оба не в силах ни дать, ни принять, в чудовищных желаниях, которых сами боимся, в очертаниях губ, в физиологических процессах, в попытках управлять друг другом, мы умираем день за днем, ощущая видимость единения в прикосновениях. Мой архидемон, злобный гений, паяц и убийца, тот, кто дарит мелкую боль вместо утешения, мой фальшивый друг, jeg er din mǿrke enge…» Вспоминается: «Смерть с левой, с правой стороны – Ты. Правый бок, как мертвый» (М. Цветаева)...

«Женский голос» отчетливо слышен почти на каждой странице антологии. Здесь практически отсутствует внегендерное звучание, как, например, у поздней Людмилы Петрушевской, когда пол автора не имеет никакого отношенияя к тому, что он/а пишет. По Виктору Ерофееву, чтобы писать как женщина, нужно вобрать мир в себя и чем-то (sic!) вытолкнуть. Насчет «вытолкнуть», трудно сказать, но с «вбиранием в себя» нельзя не согласиться. Женщина по природе своей – собирательница и хранительница, она – основа семьи, а, следовательно, и будущего.

Если читать антологию «потоком», не глядя на имена, то порой возникает ощущение, будто некоторые рассказы писала одна рука. Возможно, сказывается устоявшийся вкус составителя, но, скорее, сие – результат того общего женского начала, которое предопределяет некоторые стилистические и лингвистические черты. «Тончайший», «золотой», «шикарный», ««прекрасный», «дурманящий», «маленький», «кружевной», «роскошный», а так же «рыбки», «орешки», «сумочка», «платочек», «шортики», «сарафанчики» – несколько примеров эпитетов и имен уменьшительных, с помощью которых Татьяна Масс «по-женски» описывает изысканную обстановку чисто женского общества («Крабы в тумане»). Имена уменьшительные и ласкательные, словарная специфика (порой, не без тени инфантилизма), выбор определенных сюжетов, тем и героев, подбор описательных эпитетов и богатых метафор, и, главное, внешние детали – все это в достатке присутствует на страницах сборника. Существуют вещи, на которые (обобщенный) мужчина не обратил бы внимания; он, скорее всего, уловил бы их присутствие и значение, не более. Женщина же выворачивает вещь наизнанку, дабы увидеть скрытые швы и пояснительные этикетки. От этой «дотошности» ее проза не теряет и не выигрывает: подробность стиля, доскональность и вседосказанность становится штрихом к ее писательскому портрету. Всего лишь штрихом, но штрихом немаловажным, многое определяющим – как ударение на нужном слоге, как выведенное курсивом ключевое слово.

Виктор Ерофеев, составивший в 2000 году антологию «Время рожать», со свойственным ему стремлением шокировать читателя, объявил во всеуслышание: «В русской литературе открывается бабский век». И если заменить «бабский» на «женский», то хочется с ним согласиться. Появилась не только новая русская женская проза, но и новая русская героиня, которую, как заметил тот же Ерофеев, под рельсы никто не бросает. В России это – новый тип женщины, целеустремленной и независимой, знающей, чего она хочет, выбирающей себе (или отвергающей) партнера, место жительства, профессию и т.п. – свобода, не в столь далеком прошлом почти не существовавшая...

При чтении антологии «АРЕНА - 2» постепенно вырисовывается слегка иной обобщенный архетип героини: женщина, девушка, девочка – не очень везучая, но умеющая выживать. Она не обязательно хороша собой, но она особенна, специфична и поэтому непохожа на сверстниц. Она одинока, хоть и умеет любить, ждать, сострадать и надеяться. Не всегда в конце повествования ее ждет счастливый конец, чаще ее удел – разочарование. Но и в пессимистичной развязке нередко намечается просвет, и если не счастье, то хотя бы его обещание.

И еще одна поразительная черта многих представленных здесь авторов – их неиссякаемое чувство юмора – почти всегда в меру и к месту. Не горькая ирония (хоть и она в этой книге присутствует в достатке), а именно непосредственный и живой юмор. В то же время повествование никогда не снижено до фарса или клоунады, скорее, оно чаще всего приобретает трагикомический оттенок. И. Хардер (хочется поприветствовать многообещающий дебют этого автора), Анна Файн (чей замысловатый юмор и трагикомичные сюжеты гармонично сочетаются с серьезностью тем, сложной композицией и глубиной мысли), Татьяна Разумовская (сцена с глухонемым Лениным в рассказе «Спазм» чрезвычайно комична) – каждая из вышеперечисленных обладает своеобычным чувством юмора и умением донести его до читателя.

Итак, женская эмигрантская проза занимает свое место в русской литературе Зарубежья. Пусть пока скромное, но свое. Антология «АРЕНА - 2» – еще одно тому подтверждение. Несомненно, у этого интересного сборника будет много хороших читателей, и не только женщин. Надеемся, что вскоре увидит свет и третий сборник «АРЕНА», и что в нем будут рассказы Анны Файн, Марины Велькович, Алины Литинской, Виктории ЛеГезы, И. Хардер, Татьяны Белогорской, Марины Аврукиной, Татьяны Разумовской, Елизаветы Михайличенко и других – как прежних, так и новых – авторов.

И, наконец, примечательно, что слово «жанр» (genre – франц.) означает «род». Так пускай он существует, этот особый «жанр» – женского рода...

Марина Гарбер, Тенафлай, Нью-Джерси