ИРИНА ПАНЧЕНКО, КСЕНИЯ ГАМАРНИК

ТЕПЛЫЕ КРАСКИ УМИРОТВОРЕНИЯ

Попадая в кварталы Старого города Филадельфии, погружаешься в уют узких улочек, оригинальной архитектуры двух- и трехэтажных тесно стоящих домов и вольготно раскинувшихся крон деревьев. Большой современный город с его нескончаемой суетой и шумом словно отступает, остаётся в стороне. Машину поставить тут целая проблема, да и сами машины здесь кажутся лишними. Они не вписываются в пейзаж, где тесно лепятся друг к другу небольшие художественные галереи, кафе, маленькие театры, церкви с готическими башнями.

Оживлённо на этих маленьких улицах бывает лишь каждую первую пятницу месяца, когда в галереях открываются новые выставки-продажи и устраиваются презентации живописи, скульптуры, декоративного искусства. В такие дни из галереи в галерею кочуют весёлые группы студентов местных художественных академий, ученики рисовальных классов, студий; безденежные гурманы от эстетики, влюблённые в живопись; «гуляки праздные», норовящие потусоваться везде, где угощают, и есть на что поглазеть. И, конечно, солидные коллекционеры искусства, которые приходят даже в дождь и снег.

Художник Сергей Жуков, перебравшийся в Филадельфию из Санкт-Петербурга пятнадцать лет назад, любит бродить по Старому городу. В камерности этих домов, улиц, заповедных уголков он находит для себя всё новые источники поэзии. Да и галерею он облюбовал себе в этом районе. За последние несколько лет в филадельфийской «F.A.N. Gallery» (по имени владельца галереи, магистра архитектуры Фрейдона Аль-Накиба) состоялось семь персональных выставок Сергея Жукова.

Обычно на персональных выставках Сергея, выпускника Ленинградского художественно-промышленного училища им. В. И. Мухиной, можно увидеть много пейзажей. На очередной выставке Жукова зрителей покорили пейзажи «Последний свет в Старом городе», «Красное здание на Арч-стрит», «Перекресток Третьей улицы и Арч-стрит», «Сумерки на Черри-стрит», «Момент тишины», в которых легко узнаются улочки, домики, скверы старой части Филадельфии.

В своих пейзажах Жуков раз за разом воспроизводит любимое им время суток накануне заката солнца, когда мир, плавящийся в теплых золотистых красках, словно таинственно замирает, отбрасывая чёткие, глубокие тени. Солнечные лучи в последний раз освещают торжественную тишину и неподвижность городского ландшафта или природы. Некое мистическое настроение умиротворенности разлито вокруг. Жукову удаётся передать это состояние с помощью яростного контраста цвета и тени.

Не случайно Сергей любит исполненные мистического настроения городские пейзажи Джорджио де Кирико, относящиеся к метафизическому периоду (масштабная ретроспекция полотен Кирико прошла в Филадельфийском музее Искусств в 2003 году). Как его итальянский предшественник, Жуков стремится к передаче трудно уловимого настроения через композицию, цвет, световые эффекты. Однако городские пейзажи Сергея вовсе не величественно-архитектурные, строго-графические, как у Кирико. В работах Жукова, с их точно выверенными архитектурными деталями, правит бал цвет: неистово алые здания высятся над пылающим оранжевым тротуаром, тени нередко становятся чёрно-красными, а небо – изумрудно-зелёным, без переходов и оттенков. Удивительным образом, несмотря на интенсивный цвет, в работах присутствует настроение покоя и равновесия.

Сергею Жукову близки Клод Моне и Альфред Сислей, которые принадлежали к числу художников, любивших изображения одного и того же объекта в разных атмосферных условиях, одного и того же пейзажа в разное время года. Такую возможность предоставляют Сергею пейзажи, которые открываются из окон его дома. Он пишет эти виды – в разных ракурсах и с разной степенью обобщения – на закате, в туманный день, в пожаре осенних красок... Конечно, Жуков не ограничивается лишь этой натурой. Воображение художника может разбудить необычная тень, цветовое пятно, луч света, пробившийся сквозь листву... Сергей «ловит» такие «мимолётности», записывая их место и время, делает небольшие эскизы или даже прибегает к помощи цифрового фотоаппарата. Дома, в своей мастерской, он возвращается к «черновику чувств», чтобы ещё раз пережить и восстановить очаровавшее его мгновение на холсте или на бумаге.

Ради достижения художественной выразительности он выстраивает, конструирует изображение на холсте по-своему, подаёт натуру более общо; не избегает в каких-то случаях её деформации. Иногда изображение размыто, носит характер нарочитой незавершенности, оно словно тает на холсте. В своих городских пейзажах художник нередко соединяет привлекшие его внимание архитектурные объекты, которые в реальной жизни находятся в совершенно разных точках пространства.

Замечательны зимние пейзажи Сергея Жукова, в том числе, «Короткий миг перед закатом », «Полдень в графстве Бакс», «Ламбертвилль», «Тёплый зимний день», «Снегопад в Хантингтон-Валлей». Художник с наслаждением воссоздает на холсте атмосферу столь редких в Филадельфии заснеженных зимних дней: дома с припорошенными снегом крышами, мосты, нагие деревья, но на первом плане неизменно – снежные сугробы. Много чудесного белого снега, перекрещенного синими тенями, иногда занимающего три четверти пейзажа.

Ещё одна тема постоянно встречается у художника. Жуков, с присущим ему изяществом и вкусом, воспроизводит мир балетных репетиций. Он часто пишет юных танцовщиц за балетным станком, перед зеркалом, в минуты отдыха: «Зеркало», «Переодеваясь для репетиции», «Репетиционный зал», «Взгляд», «Танцовщица в черном», «Перед выходом на сцену», «Юные танцовщицы», «Две танцовщицы». Свои модели Сергей Жуков изображает с удивительной свободой. Любуясь пластикой женского тела, художник стремится передать мимолётность жеста и движения. Естественность достигается тем, что художник не боится экспериментировать с композицией, выбирая неожиданные ракурсы, как в кинокадрах, урезая на картинах фигуры танцовщиц рамой. Чтобы пополнять свою коллекцию мимолётных поз и поворотов, Жуков регулярно делает зарисовки на занятиях в студии известного филадельфийского хореографа Ольги Кресиной. Жукову нравится помещать рядом с балетной композицией тщательно выполненный эскиз. На недавней выставке для эскизов и рисунков Сергея был выделен отдельный зал.

Неторопливая созерцательность помогает художнику запечатлеть и естественность мгновения, и его красоту. В юных балеринах он воспевает поэтичность, нежную прелесть едва проснувшейся женственности. Увлечённость Жукова балетными мотивами не может не вызвать в памяти работы Эдгара Дега. Эта очевидная аналогия была подмечена и в статье одного из американских критиков, появившейся в англоязычной филадельфийской прессе.

Помимо любви к пейзажу и композициям на темы балета Жуков предан и жанру портрета. Зрителей особенно покорила работа «Девушка с ящерицей». Этот портрет большого формата, выполненный маслом, был куплен сразу же в день открытия одной из последних экспозиций художника. Эрудиты соревновались в высоких сравнениях «Девушки с ящерицей» с «Кружевницей» Яна ван Дельфтского Вермеера, с полотнами Франсиско де Сурбарана... Становилось ясно, что душа сегодняшнего зрителя, уставшего от авангардистских новаций, вновь тяготеет к вечно живой классике.

А между тем, работа обнаруживает, что Жуков осторожно, тактично отступил от канонов академического письма (лица девушки почти не видно, волосы погружены в глубокую тень, края одежды оказались размыты...). Художник преднамеренно нарушил законы классической композиции, сместив фигуру влево. Первое впечатление от работы с ее теплым колоритом, немедленно приводящим на память полотна старых мастеров, мешает уловить эти отступления. И только затем становится ясно, что вместо создания классического портрета, отличающегося глубоким психологизмом, художник преследовал совсем другие цели. Жуков, верный себе, объяснил поставленную перед собой задачу желанием поймать ещё одну «мимолетность»: «Я хотел передать ощущение того, что девочка, играющая с ящерицей, через две-три секунды встанет». Художник снова экспериментировал. Впрочем, у него есть и другие, более традиционные портреты.

Художник обладает редкостным терпением. На выставке Жукова можно было увидеть натюрморт «Утренняя чашка чая». Завтрак на подносе изображен в бледных утренних лучах, проникающих с улицы через оконное стекло. Световой эффект, который завораживал художника, длился всего десять минут в сутки. Сергей не поспевал за ним. Ему понадобилась не одна неделя, чтобы, работая по десять минут в день, перенести желаемое на холст. История натюрморта «Утренняя чашка чая» приоткрывает силу живых импульсов, пробуждающих в живописце необоримое желание браться за кисть.

У Жукова много замыслов: «Есть идеи, которые хочется воплотить, но я пока не могу к ним обратиться. Я должен быть уверен, что при их воплощении буду удовлетворён результатом». Ему хочется многое успеть. Осуществление далеко не каждого замысла даётся Сергею легко, «без крови», но работает он со спокойной душой, не спеша, не изменяя своему дару, лучшим цеховым заповедям. Он понимает, что для созревания и роста нужно время: От картин Жукова исходит меланхолическое умиротворяющее настроение покоя, тихого равновесия. «Счастье не давит нас лишь тогда, когда мы его тянем, как бечеву, ступая медленным шагом», - некогда заметил французский писатель Жан Жироду.

Жуков обрёл сегодня надёжную нишу, своего зрителя, профессиональную репутацию. Ежегодно в октябре в Филадельфии в здании Дрексел университета проходит всеамериканская выставка работ современных художников под названием USA Artists. Начиная с 2000 года, жюри систематически отбирает для этой выставки работы Сергея Жукова.

...Так совпало, что день страшной нью-йоркской трагедии 11 сентября  2001 года произошёл незадолго до открытия персональной выставки Сергея Жукова. Он думал, что зрители не придут. Но они пришли, словно искали в искусстве утешения. Две дамы долго всматривались в картины Сергея. Одна из них подошла к художнику:

– После того, что случилось 11 сентября, ваша выставка вселила в меня желание жить...

                                              Филадельфия