НАТАЛЬЯ ПАВЛОВА
Прозаик, лингвист, журналист. По профессии экономист-политолог. Род. во Львове, Украина. Окончила Львовский университет. На Западе с 1992 г. Живет в Филадельфии, США. Окончила Пенсильванский университет. Печатные работы публиковались в России, Украине, Вьетнаме, США. Была обозревателем газеты «Новое русское слово».
СЫР-БОР ПО-ИТАЛЬЯНСКИ
Филиппу Берману
La donna e’mobile, qual’ piuma al vento
Muta d’accento, e di pensiero…
(“Риголетто”, ария Герцога)
"Маленькой Италией" здесь на самом деле остались традиционные островки гастрономии, остальное пространство сваяно, загрязнено и употребляется, увы, уже совершенно разномастным населением с цветным уклоном по среднеамериканскому стандарту – никакого тебе геометрического классицизма или барочного бестиария, так – разноперые фасады с кладбищенскими венками на входных дверях. И лишь гигантское панно а ля Гаргантюа с баррикадами сырных голов и батареей бутылей с оливковым маслом позволяет культуроизвращенному мозгу вообразить, что вот-вот раскроются двери обиталищ, и, по-бокаччевски, вышедшие из них потомки этрусков взберутся на горы из сыров, начнут радостно их разбирать-тереть и лепить, лепить, лепить витиеватые итальянские вареники с романтическим для русского уха названием равиоли: “ed eravi una montagna di Parmigiano grattuggiato, sopra la quale stavan genti che niun altra cosa facevan, che farev maccheroni, et ravioli, et cuocergli in brodo di cappone...” (Boccaccio, Decameron).
А вообще, можно немного и нарушить – изобразить покупателя у дурацкой уродливой коробки магазина Right Aid , воздвигнутого на месте дожженного до конца с третьей попытки 100-летнего ресторана-отеля “Коломбо”.
Из-за угла потянуло плесенью, фаршированными оливками и Синатрой. Это несгибаемые владельцы лавки Настоящих продуктов из Италии мегафонят во всю джоновскую что-нибудь этническое во время работы магазинчика – обычно местнорожденного кумира пенсионеров Марио Ланца вперемежку со средневозрастным Фрэнком. Однако сегодня в точку – "That summer wind came blowing in from across the sea".1 И правда, если игнорировать сладковатый душок гнили с угловой помойки, порывающийся занять главное место в местном букете, можно ощутить, как теплый ветер из-за моря действительно подносит экзотический коктейль, пить который без заломленной лихо федоры и макабрически узорного шелкового галстука просто неприлично.
Мне определенно везет – Синатра под сыром полегче для европейского желудка, чем трепетный Марио в макаронах.
Кстати о Сыре. Навела меня на эту сокровищницу коллега-бухгалтерша Вероника, выслушивая мои профессиональные стенания по поводу ненатуральности продаваемых в гастрономах продуктов. Скажем, я уже давно перестала есть мороженое, ибо как можно лизать нечто, в состав которого входят резина и уплотнитель? Это, простите, не мороженое, это продукция Ярославского шинного, ну – та, которая не основная. Так вот, слегка подзапнувшись перед ответом, выбеленная пергидролем Бонни сказала, что ее мать – самая что ни на есть Italian, и у нее магазин на углу Пятой и Fitzpatrick – там можно попробовать настоящие Итальянские блюда без синтетических наполнителей: сырьем к ним хозяйка запасается в специальных местах.
Магазин оказался крохотной угловой забегаловкой удобств – молоко, хлеб, мороженое, бутерброд или зити2 под Пармезаном по-домашнему. Уже потом, когда мы сдружились с восьмидесятилетней хозяйкой на почве привязанности к Итальянской истории и молодому Кьянти, я узнала, что еще лет двадцать назад он служил ширмой для бывшего игрового притона – хозяевам отходило пять процентов, а ставки даже в 70-е порой доходили до пятидесяти косых. Игральня была на втором этаже, спальни пятерых девчонок – на третьем.
Папу Вероники, по версии для совсем посторонних, якобы погибшего при несчастном случае на стройке, на самом деле пристрелили там же, в задней части дома, на кухне, за день до Рождества: подставной "работник" цветочного магазина привез в Ирландско-Итальянскую семью заказанные к празднику пойнсетты3 в горшках. Пока Катерина, Вероникина мать, бегала к кассе за чаевыми, Джону Блейку, главе местного профсоюза кровельщиков, не согласившемуся платить откат за выгодный контракт в Атлантик Сити, всадили в голову с пяток пуль 38-го калибра. Крохотную хозяйку, рванувшуюся на выстрелы, пинком отшвырнул с дороги убегавший убийца – потом, когда я начала заезжать к ней поболтать и за Сыром, седая, все еще удивительно изящная Катерина после пары стаканчиков показала мне шрам от удара о перила.
Сыновей в семье не было, игорный бизнес женщинам не доверяли, в моральный же кодекс, как новых донов, так и глав профсоюзов, не входило содержание семьи бывшего партнера. Клуб переехал на угол Девятой и – по иронии – Catherine. Магазинчик же остался источником забавы и крохотного дохода выдавшей, наконец, всех дочек замуж Катерины, и был продан совсем недавно, после двух налетов черных.
Как сейчас помню – деловая Катерина ввела меня в Сырную Империю со словами: "Этой русской нужен настоящий товар!". После чего все участники спектакля застыли в немой сцене. Хозяева – от двусмысленности самой фразы (о постоянных драчках между растущей так называемой "русской" мафией и итальянской, значительно уступающей новоприезжим в бесцеремонной жестокости, я узнаю несколько позже). Сама же я – от неприличного ощущения просто мультипликационной яркости и изобилия, создаваемых головами, головками, колесами, чулково-гусеничными образованиями, булыжно-пирамидаль-ными структурами, восседавшими в корытцах с рассолом (каждое размером с хороший бассейн), а также кубышками с замазками всевозможных цветов и консистенций, в виде которых предо мной предстал его величество Сыр.
"Мафиози всех стран – соединяйтесь!". 120 граммов балыка, 30 граммов несоленого масла, 50 граммов свежетертого Parmeggiano-Reggiano и столовую ложку лимонного сока протереть до однородной массы пищевым комбайном. Выложенную на тонкие ломтики свежего белого батона массу украсить половинками черных оливок.
...Укомплектованная коробочками и пакетиками, я шагнула из прохлады Сырной Империи на грязный тротуар Девятой. После почти часовой дегустации иссушенно-проперченные желудок и мозги требовали водопада. Восторженное полусказочное настроение терять было до безумия жалко. До Катерины тащиться было неразумно, взгляд остановился на угловой невзрачной трехэтажке, где за массивной дубовой дверью и располагался "Коломбо".
Хороший был ресторанчик, с духом. С душком, если каламбурить. Полутемный, в багрово-бархатных зловеще-медичевских тонах зал бывшего итальянского приемно-переселенческого пункта начала прошлого века вмещал в себя, как рассказывали, всю местную под-Омертную Коза Ностру, человек шестьдесят. Много это или мало? Смотря с какой стороны: если Пьюзо начитаться да сериалов насмотреться – и будет их тьмы и тьмы, хоть на двор не выходи... а так – десяток Кадиллаков вплотную прижимались к кирпичным стенам под готически узкими бойницами окон, воинственность которых смягчали псевдоренессансные витражи.
Как ни странно, узок на самом деле круг этих людей: только строжайший отбор, проталкивание родни исключено категорически. Побеждает достойнейший, уж не от тысячелетних ли это правил строжайшего отбора молока с ферм для производства Его превосходительства Parmegiano-Reggiano? Смешно, но на весь мир всего пятьсот девяносто восемь ферм, у Модены, с берегов По... И чтоб свежайшим сеном без всяких удобрений, и упаси господь – водой из городской сети... Весь остальной пармезан – подделка чистейшего молока, и хорошо, если от русской, а не от бешеной британской коровки.
Да, ресторан действительно был неплох.
В знойный день, как мне кажется, вообще нет ничего вкуснее свежих помидоров, настоящих, с унавоженной бойкими жаростойкими мексиканцами грядки, а не газом дутых, прослоенных свежей, упругой Mozzarella и оливками, да под бокал легкого Orvieto Frascati Soave...
Выдержанными, как настоящий Сыр, в ресторанчике были не только вина и отношения: официанты, не меняясь из года в год, профессионально запоминали клиентов – и в целях безопасности, и для удовлетворения их самих. Ты только в дверь – а уже знают, куда тебя сажать и что нести для старта.
Про "куда сажать", кстати, – не шутки шутить. Не так давно заезжему молодцу из Делавэра, в наглую усевшемуся за не положенный по чину стол, на выходе раскололи упряму головушку – трубой ли, битой ли, да так ловко, будто самолично оступился-поскользнулся, оземь соколом ударился – дохлой вороной оборотился.
…Головки настоящего, выдержанного два года Parmeggiano-Reggiano тоже раскалывают лопатообразными ножами ударом-вставкой: хрясь – и лопнула на две части под ловкой рукой профессионала...
В харчевне меня то ли уже ждали, то ли просто были удивлены появлению одиночной клиентки – меня тогда встречал сам Мэтр Д', и, быстро оценив качество итальянской кожи на босоножках и сумке, провел к столику в дальнем левом углу зала. "Подальше от входа – поближе к кухне", – одобрила я его выбор. Плюс, перед моими глазами был весь зал, да и в окошко хороший вид... Мне вдруг вспомнилось свежее газетное сообщение о том, что в одном из кабаков Атлантик Сити был застрелен местный судья, он же владелец ресторанчика, в проливной дождь распивавший бутылочку Bardolino и совершивший тактическую ошибку, усевшись спиной к входу, чем значительно облегчил заскочившему якобы муниципальному мусорщику задачу собственного уничтожения.
"Это правда, что вы – русская?" – первым делом произнес, подавая меню, гибким чертиком вынырнувший из-за спины Мэтра Д' черноволосый парень-официант, упакованный в белоснежную форменную крахмальную рубаху. Не вдаваясь в географические подробности бывшего СССР, я кивнула.
– Меня зовут Никколо, я полгода тусовался в Черном море на торговом корабле, – и на меня горохом посыпалось "новороссийск-спасибо-девушка-привет-одесса-привоз". На "Привозе" я растроганно хрюкнула в стакан ледяной воды.
– Русские девушки очень красивые и худые, – продолжал Никколо, пока я просматривала меню, решая, поощрить ли в себе плотоядность или остаться благородной диетической вегетарьянкой.
– А"Peter's Chicken" и "Josef's Pork" – это что, типа, со святыми выноси?
Никколо хихикнул, мол, это от "местных святых", и многозначительно затих, изогнув дугой бровь. Это уже потом я узнала, что и цыпленок, и отбивная готовились по любимым собственным рецептам настоящих Филадельфийского Дона4 и его верного санчопансы. Оба, как оказалось, любили Пармезан.
"Peter's Chicken": цыплячьи грудки нежно тушатся в смеси свеженатертых хлебных крошек, его величества Parmeggiano-Reggiano, мелко нарезанной петрушки, чеснока, бекона, острого Ворстерширского соуса и горчицы минут 20-25. Заливаются базиликовым соусом: уксус, оливковое масло, чеснок, мелко нарубленные листья базилика со сметаной. Добавить яичный желток и, протирая, довести до кипения.
Нет уж, сметана с яйцами и беконом – это ж какие бедра вынесут? Давайте чего-нибудь полегче.
Ну, например, салат "Софи Лорен или вечная молодость" – просто настрогать мелко Parmeggiano-Reggiano, маринованный болгарский перец, селеру, зеленые оливки, залить оливковым маслом, уксус, соль с перцем – по вкусу.
А эти самые "бедра-после-цыпленка-от-Питера" я увидела несколько позже, в фешенебельном итальянском ресторане на набережной, где я продолжала знакомство с нравами и тонкостями местной итальянской кухни, развивая деловые отношения с партнерами, если по-американски красиво, а по-русски попросту – получая пищу в благодарность за количество использованных предприятием транспортных средств. Борзые щенки в виде улиток в укропе, что ли.
Мы были где-то на стадии мартини, готовности к салату и вежливого обмена информацией о намерениях проведения лета, когда к ресторану подкатили караваном несколько дорогих машин. По суете обслуги было понятно, что визитеры непростые.
В зал ввалилось полдюжины ярких молодых людей лет тридцати, впереди – достаточно забавная пара: тонкий снобообразный Дон Кихот и перекатывающийся стокилограммовый коротышка Санчо.
Группу, как оказалось, ждала не только обслуга. За соседним столиком воодушевленно застрочили во вдруготкуданивозьмисьвзявшиеся блокнотики два журналюги – одного, ведущего колонку “Что, где, почем” в местном таблойде, я узнала по фотографии. Слышно было, как они спорят, от кого у кого костюмы и галстуки (Armani-Versache, третьего не дано – они консервативны: как лейбл на пиджаке, так и надпись на головке сыра указывает на его принадлежность к haut couture и bon cuisine), и что ребята закажут – крабов или цыплят.
Кстати, обращали вы когда-нибудь внимание на то, что цвет и вкус в корреляции сыр-вино работают в связке? Мягкие по текстуре и вкусу бледные Mozzarella или Bel Paese следует подавать с совершенно белыми, сладковатыми Pinot Grigio или Corvo Blanco, а ядреные Fontina, Groviera или свежий Provolone – с розовым Caldaro, ярким Bardolino или молодым Chianti.
Оживилась неожиданно и группа девиц марьяжного возраста, достаточно заботливо и продуманно, как я потом сообразила, посаженная как можно дальше от святого места.
Вообще, по ресторанам и барам барышням положено ходить, если не хочешь остаться в старых дурах. А где еще знакомиться при полной автомобилизации и индивидуализации жилищного строительства? Если не прихватила мертвой хваткой неопытного high school sweet heart5, вступаешь в опасную зону, рискуя попасть в койку неизвестноскем-неизвестногде. Так что все серьезные налогоплательщицы включают соответственную графу в бюджет. Куда конкретно ходить и что пить-есть – это тоже целая наука. В приличном заведении никто не оценит повидавшую виды потребительницу Coors Light6. А неприличное заведение может доставить вам на дом вместе с пиццей приличный косяк, или по совместительству оказаться ростовщической или букмекерской конторкой.
"Ла Cекунда", как выяснилось, славилась не только своими беловинными соусами к мидиям, но и посетителями. Celebrity7 имеют привычку подкрепляться перед посещением ночных клубов выше по реке. Вернее, точки в городе распределялись по раундам: здесь ужинают, там дессертируют, а завершают триптих девочки и шампанское.
Заметно оживившая ресторан группа, видимо, находилась в первой стадии. Хорошо вышколенные официанты почти футбольной стенкой прикрывали подходы, приближаясь к столу только по кивку главного для уточнения деталей меню, – это все мне удавалось наблюдать краем глаза, ковыряясь в любимых эскарго8 и слушая непринужденную деловую пропаганду партнера.
Девицы за спиной начали бурное обсуждение: всем давно известно, что Дон нашел себе подругу жизни именно в одном из новойоркских кабаков, она, правда, работала там приемщицей посетителей. Вообще в последнее время все больше и больше уважения в обществе приобретают люди, пишущие в декларации о доходах "выиграл в казино или в лотерею" – так просто, и не надо даже изображать из себя торговца оливковым маслом.
По мере того, как защитники из стенки начали отлучаться для выполнения своих непосредственных обязанностей, дамами были совершены попытки забросить в появляющиеся щели салфеточные самолетики, на которых, вероятно, были записаны телефоны и имена соискательниц. Увы, не учат детишек рукоделию в местных детских садах: точность попадания в желаемый квадрат была на уровне бомбежек американской военной авиации – из четырех посланных два спикировали далеко от намеченных целей.
Вдруг мой визави поперхнулся: оказалось, за моей спиной одна из девах сверкнула в рекламном порыве обнаженной грудью. Потом, вздохнув, поведал, что, ввиду изощренности ума «самизнаетекого» из местных, их пароходство прервало заход грузовых судов на Ямайку: водолазы-умельцы припаивали к днищу судна контейнеры с героином, а их филадельфийские коллеги, «проплывая мимо» на частной яхте по Делавару, отпаивали товар.
Вызванный Мэтр Д' быстро утихомирил разошедшихся барышень. Повышенная бдительность обслуги, по-видимому, была вызвана как искрящей сексуальностью преследующих знаменитостей дам, так и слухами о попытках отравления Дона цианистым калием в местах публичного алкогольного и пищевого потребления.
Лениво пережевав избранные блюда и еще ленивее обсудив последние хоумраны,9 компания покинула заведение. Момента подачи счета я не заметила. А вот соседних девиц, рванувшихся было следом, активно попридержали этой самой подачей во избежание суматохи на выходе.
…Интересно, кто поставляет сыры в “Ла Секунду” – уж не Гвидо ли с Клаудио?…
А вот, кстати, и сам Гвидо, машет руками и бросается строгать какой-то очередной вид брынзы для пробы.
– Да, да, вкусно, конечно, уговорил, только не очень много – пропадет ведь. И суппрессаты10 сладкой – куда целый батон?! – прекрасно голод утоляет одним ломтиком, и оливок, фаршированных всякой всячиной: лето ведь, хочется не многого, но вкусного.
– Что нового?
– Машина.
– Ух ты, какая красавица!
– Что-то грязнее стало на Девятой.
–Да, конечно, что поделать с этими вновьприбывшими. Посмотри, совсем обнаглели – рядом с нашей пекарней “Mamma mia” – “Настоящая французская булочная из Ханоя”!
Меня всегда умиляет, как замена простых украинских шкварок на загадочные зуккини, что на самом деле есть не что иное, как шлангообразный кабачок, приводит к возведению блюда в разряд экзотических и посему дорогостоящих. Тертые картофель и кабачок отжать, спрыснуть лимонным соком, чтоб не темнели, добавить мелко наструганные зеленый лук, петрушку, чеснок, соль-сахар-перец, яйца, муку, плюс 25-50 граммов свежеизмельченного Parmeggiano-Reggiano, и выпекай себе "Гордость Сицилии", а по-простому – пищу неленивого пролетариата в сезон урожая.
– Куда дальше?
– Куда еще – "в Джино и Луиджи", тем более, что говоришь, Никколо спрашивал. Хорошо, что их всех вместе туда взяли после "Коломбы".
– Там попроще зал, но кухня есть кухня. Сегодня креветки должны быть хороши.
– Уговорил.
– Царствие небесное Катерине – я ее часто вспоминаю, без ее зити квартал не тот.
– Я все же рада, что вы не переезжаете, историю города ваяете своими руками, как никак.
Гвидо удовлетворенно скалится.
Зная, что все равно уговорят на что-либо сверхплановое, всегда беру с собой сумку подобающего приличной женщине размера: пол-литра должна укладываться вдоль, ибо не люблю увешиваться пакетиками, не мое. Молодцы итальянские дизайнеры, всегда в курсе мировых проблем – сколько времен и стилей, а размер 0.5 актуален в любой форме и цвете.
Прощаюсь – и за угол. Вообще-то веселенький перекресток для тех, кто в курсе. Лет пятнадцать назад тут в упор снесли башку последнему истинному крестному отцу Филадельфии, миллионеру, снимавшему по две косых с каждой пятидесятигаллонной бочки фенил-2-пропанона, что для производства метамфетамина, который после переработки приносил с улиц миллионов шесть-десять, в зависимости от качества продукта, владельцу казино, жилищных комплексов и прочих заводов-газет-пароходов... Бедняга бы в гробу перевернулся, узнай, что его нынешние крестные детишки не брезгуют подворовыванием грузовиков с детским питанием и велосипедами. Правда, нынче, говорят, подсуетились по крупной...
За что уважаю настоящие, пусть и достаточно кусающиеся заведения – никаких тебе чиз-стейков, этих уродливых гусениц с лапками из подгоревшего лука и перца и кляксообразным расплывающимся содержимым, никаких ядерногрибного размера гамбургеров с туалетно-бумажными псевдобулками. Все только в чистом виде, только самое свежее и, главное, в умеренных дозах.
– Хей, Никколо, рада видеть! Говорят, сегодня креветки бесподобны?
Николу подгонять не надо; отставил, подставил кресло, расстелил салфетку, вильнул в проходе…
И тут же возник с бокалом легкого Pinot Grigio и пирамидальным шедевром на гигантском глиняном блюде.
Салат "Хочу стать Джиной Лолобриджидой". Если фенхель с его приторно-сладковатым ароматом заменить простым украинским укропом, а лопухоподобную местную селеру – мясистыми, пахнущими полынью помидорами с Привоза, а к кусочкам крупнотертой моркови подмешать маринованного болгарского перца, от души сыпануть зеленых мелких оливок с косточками, нарвать листьев салата, спрыснуть все это оливковым маслом и уксусом, сверху водрузить сугроб из крупнотертого Parmeggiano-Reggiano (для любителей более острого – сицилийского Pecorino-Perato) и сухариков из бородинского хлеба, а по ободу блюда разложить хорошо пролимоненных и проперченных креветок с гриля, – жизнь начинает казаться прекрасной и удивительной, и ноги начинают расти от шеи, ибо желудок сократится от удовольствия, достигаемого даже при минимальном объеме поглощаемого.
А вот приправа сегодня, пожалуй, островата: не успеваю я основательно разрушить произведение искусства, как в зал вваливаются "местные святые".
Романтическая идиллия светло-зеленого шелкового костюма при бежевой рубашке и кобальтовом с изумрудом галстуке нарушена мрачной гримасой. Коротышка Санчо продолжает начатую на улице тираду: "Эти желторожие понаоткрывали на моей территории лавок и не хотят мне отстегивать! Что, мне от них в Сибирь перебираться?!"
Вот тебе и скромный труженик ножа и топора – какая неожиданно богатая географическая осведомленность!
Мрачный Джо ощеривается:
– Так они тебя и ждут там, в Сибири. У них свои расклады и бесправное государство. Вспомни Горби – этот идиот даже пиццу продавать не годен, не то что страной управлять!
Мамма миа! Вот кто, оказывается, заказал позорный телерекламный ролик с идиллическими дедушкой и внучкой...
Сыр, как пациента, простукивают молоточком, измеряя плотность по сопротивлению удару, и прокалывают специальной тонкой иглой с едва заметной глазу лопаточкой для цепляния образца – определяют аромат и зрелость.
Бояться мне нечего – меня тоже давно уже "простучали”, но все же лучше отсюда исчезнуть, лицо у Дона явно мрачное, а за ним, как никак, три убийства и два покушения, – зачем мне слушать лишнее под косые взгляды?
А слушать, скорее всего, будет про что: не далее, как позавчера, осматривая дырку в пришедшем в фирму контейнере, наш страховочный агент рассказал о самом большом своем деле – на позапрошлой неделе при перевозке "исчезли" три бочки с хлоридом родия, застрахованные на три миллиона долларов. Водитель был, естественно, в доле с заказчиком. Получив оговоренные ранее тридцать тысяч долларов, он решил, что занизил ставку, и потребовал больше. После полученного отказа захотел наказать обидчиков и, одновременно, спасти шкуру – сдался федеральным властям на условиях прекращения криминального преследования, став "свидетелем обвинения", и был выпущен этими весьма недалекими властями под подписку о невыезде. Только не повезло парню – через сутки его нашли недалеко от моей деревни в бурьянах с дыркой в голове, с полным ртом и задним проходом долларовых купюр.
Вообще очень удобно – натворить дел, а потом пойти и заложить подельников властям на условиях сохранения неприкосновенности и, порой, еще вытребовав себе у государства миллион, другой. Многие этим пользуются, как ни странно. Вообще странные у народа отношения. Не все, конечно, живут долго после содеянного. Но самым сумасшедшим оказался бывший Дон, нагадивший нынешнему, отсидевший, вышедший и в свои семьдесят с гаком потребовавший власти. Его "сняли" через лобовое стекло у собственного дома около полудня, когда он собирался ехать на осмотр к лечащему врачу.
Хм, вот и адвокат пожаловали, такой седоватый живчик – интересно, это реклама или контр, если твои портреты на первых страницах газет с подписью "главный защитник мафии"?
Залпом допивать-доедать и ретироваться не совсем разумно. Буду действовать по ситуации. Гости, вроде, задерживаться не собираются. Да и слишком уж вызывающе будет уйти не доев – я, как всегда, поближе к кухне расположилась, а зал длинный, это тебе не лабиринты и ответвления в “Коломбо”. Продолжаем гурманствовать по мере возможности.
Замазка "Крепкий орешек": 100 граммов свеженатертого Parmeggiano-Reggiano, 50 граммов грецких орехов, соли по вкусу – протереть до однородной пасты, добавить оливкового масла и выложить на тосты из белого хлеба, поместить в духовку до расплавления сыра, затем присыпать остатками сыра и проложить половинками орехов. Подавать горячими с терпким красным.
Группа гостей растет, с улицы тоже слышны голоса – то ли разборки, то ли черт его знает что… Дон и Санчо поднимаются, выходят на крыльцо. Оставшиеся обсуждают отсутствие какого-то Сальваторе.
Скрип тормозов, три хлопка, визг шин. Суматоха из серии “Лис в курятнике”.
Так. Добро пожаловать в страну удобств – все drive through11 – и еда, и кино, и цирк со стрельбой.
А ну, давай отсюда, мобильная донна, и так, чтоб никто ничего не заподозрил, – упаси господь в свидетели... Буду, как в классике,– “e’sempre misero”. Смешно – по-русски мизерный” – это то, какой мне сейчас хочется стать, чтоб не оказаться “mizero”12 по-итальянски.
Сумку на плечо, двадцатку из кармана (слава богу, Николка в дверях кухни) – официанту в руки. Никаких кредитных карт, только наличными – золотой жизненный принцип. Ну, чего глаза вытаращил? Тут с лихвой и тебе тоже. Это во двор? До встречи, каро мио!
Ага. До встречи. Черт бы вас всех подрал. Следующий праздник глаза и желудка – только по почте сухим пайком, по-американски. Ну, на ближайший месяц-другой, пока не утихнет... Ну, не месяц – недельку-другую...
-------------
1 “Этот летний ветер примчался к нам из-за моря”– хит Фрэнка Синатры;
2 макароны, по форме и размеру напоминающие патроны к охотничьей тулке, с нарезками;
3 красные кустообразные ядовитые традиционно Рождественские цветы;
4 глава мафии;
5 школьный поклонник, как с трепетом называют юных болванов американки;
6 популярное американское пиво, слабое и безвкусное;
7 знаменитости скандального пошиба;
8 улитки;
9 один из вариантов получения очка в бейсболе;
10 вид итальянской копченой колбасы;
11 не выходя из машины;
12 несчастный.