МАРК АЗОВ
Прозаик, поэт, сценарист, драматург. Род. в 1925 г. в Харькове, Украина. Окончил Харьковский университет. Жил в Москве. С 1994 г. живет в Израиле. Автор пьес, поставленных в театрах Москвы и Санкт-Петербурга, песен, сатирических и юмористических произведений. Кн.: «Точки над i», «Плоский купол» (совместно с В. Тихвинским), «Галактика в брикетах», «И смех, и проза, и любовь». 2003. Гл. редактор журнала «Галилея».
ОДИН
"Не бойся, Бог, тебя я не покину
В твоей холодной яме голубой".
Анна Фишелева
Говорили, будет длинный туннель, и свет в конце… Но кажется – не будет света, и нет конца беспросветной трубе. Я думал, оно просто так говорится: "труба тебе, брат, твое дело труба"… Да... Но все же… Не может быть, чтоб не было света. Если бы не было света, как бы я знал, что нахожусь в трубе? Вот же отсвет бежит по стенкам. Он знал, что делал, когда отделял свет от тьмы. И я скажу, когда предстану пред Его престолом: "Благодарю тебя, Господи, за то, что сотворил надежду!" Ну, вот же, вот кружочек в убегающей дали, как лужица на дне колодца, и влагой пахнет, и гудит сердитый ветер, или кто-то дует в мою трубу. Скорее выбраться, скорее! Сколько еще колец колодца? Считаю только те, что впереди. По ним уж явно свет скользит спиралью. Вот, наконец, он – выход. Идеально круглый. Отверстие как раз по росту, даже голову не надо пригибать… Напрасно. Я бы сделал чуть пониже, чтобы склонялись, сволочи, перед Его престолом.
...А где престол? Нет никаких престолов. В конце туннеля на последнем круге передо мной открылась бездна. Нет, не небо, не космос. Просто ничто. Не на чем остановить взгляд. Безнадежная пустота. Попробуй в нее шагнуть…
– Ну что же ты стоишь, человек?
– Кто это?
– А кого ты ожидал увидеть?
– Вообще-то мне говорили, что вы невидимый.
– Так что тебя удивляет?
– Я, признаться, не очень верил, что после смерти еще живут.
– Здесь не живут… Но не надо пятиться, обратного хода нет.
– Да. Но они тянут…Родные. Они не хотят, чтоб я уходил. Жена ревет на скамье в коридоре больницы. Детям врут, что я обязательно вернусь. Мама молит Бога, чтобы доктор сотворил чудо.
– Тебе грех жаловаться, ты счастливо прожил жизнь: есть кому поплакать по тебе. Шагай.
– Их жалко.
– Тем более. Счастлив тот, кому есть о ком жалеть. Ну что же ты стоишь? Сделай свой шаг. Смелее... У бездны дна не бывает: упадешь – не расшибешься. Здесь не живут, но и не умирают.
– Отпустили бы вы меня. Пусть я еще немного поживу со своими, сын подрастет… а потом умру насовсем. Я согласен.
– Значит, тебя не устраивает вечность.
– Я не против, если встречусь с ними когда-нибудь хоть в раю, хоть в аду.
– Ничего этого нет. Ты же видишь – пусто.
– Тогда не надо. Чем вечно одному, так лучше сразу – с концами.
– Вы хорошо устроились, люди! А ты попробуй, жить как я, без начала и без конца наедине с одним собой. А? Небось, читал, что написано: "…все земное было невообразимым хаосом, и тьма покрывала бездну, а дух Бога витал над поверхностью вод…" Если думаешь, что "витать" это увлекательное занятие, хватит держаться за трубу, отцепись и витай, как я, над бездною.
Но я распял себя в отверстии трубы, упираясь руками и ногами, чтобы не соскользнуть…
– Вижу – ты меня понял.
Как я мог Его не понять, когда нож хирурга отторг меня в этот миг с обрывками мышц и нервов от тех, кто был моим телом. И вот я, выброшенный в трубу, повис в одиночестве над бездонной ямой, где ничего, никого, только холод морга…
– Вы меня с собою не сравнивайте. Если бы я был Бог, я бы и жил, как Бог: я бы на вашем месте и при ваших возможностях создал себе ну …другую обстановку, что ли…
– А я что сделал? Я создал! Свет отделил от тьмы, воды земные – от вод небесных, моря от суши, ковер расстелил из трав, цветов и деревьев, дождем оросил, чтобы цвело, благоухало и плодоносило. И "воды воскипели" множеством рыб по моему велению, "земля воскишела" живыми тварями, "птица полетела над землею по лицу небосвода"…Скажи, пожалуйста: мне это было нужно?.. Я кто, по-твоему, садовод-любитель?.. Да, я "насадил сад в Эдеме с востока и произрастил там из почвы все деревья, пленительные видом, превосходные для пищи"… Я в пище не нуждаюсь, обрати внимание!.." И Древо Жизни посреди сада, и Древо Познания Добра и Зла…" Для кого это все? Ведь я же все равно был один, единственный, кто способен оценить великолепие творения, восхититься и сказать: "Это хорошо!"…Кому сказать?..
Действительно, с кем тут разговаривать?.. Когда я повис в одиночестве над бездной немоты, я начал понимать, наконец, скрытую цель творения: он создал мир не от хорошей жизни…
– Человек! – вспомнил я, – Вы же создали это все для человека.
– Уже теплее, – подбодрил он, – тебе осталось всего-навсего сказать, для чего я создал человека. Да что уж было говорить, человека он создал для себя. Естественно.
– Если это так естественно, – прочитал он мою мысль, – то почему вам только после смерти приходит в голову, что вы – для меня, а не я – для вас. Всю жизнь канючите: "Господи, дай, спаси, пронеси!.." А когда не дал, не спас, не пронес, – так куда он смотрел, а, может, и, вообще, бога нет, чем черт не шутит…
– Я ничего такого не говорил.
– Мы говорим на разных языках. И в том наша трагедия.
– Наша?!
– А кроме меня и людей, – сказал он, – никого больше нет на сцене…
– А я-то думал: человек в своей трагедии одинок. Бог, если он есть, сидит где-то сверху, на колосниках. Захочет – спустит спасательный трос. А, выходит, он сам нуждается…
– А зачем бы я создавал человека по образу своему? Или ты не читал, как у меня написано: "И сказал Бог: "Сделаем человека в образе нашем, по подобию нашему. И сотворил Бог человека в образе Его: по божественному образу сотворил Он его". Вам мало?!
– Но мы так не похожи.
– Откуда ты знаешь? Ты меня видишь?.. – он засмеялся, и смех его из глубин Вселенной напугал меня, смертного, до полусмерти.
– Еще не хватало, чтоб я, как ты, был похож на обезьяну! Причем тут внешнее сходство?! Я не клонировал, я творил. Как скульптор, который не копию творит, а произведение искусства! "Изготовил Господь Бог человека из земного праха и вдунул в его ноздри животворящую душу". Вслушайся: не живую – живая и у кошки есть – а животворящую! Творящую! – вот в чем он был подобен Богу, сотворенный мною Адам. А все краски Земли и Неба – лишь подсобные материалы, как вода и глина, мрамор и медь, и олово, и железо в недрах…Нет, ты явно не читал о сотворении мира…
Я даже обиделся: это кто, я не читал?!
– Ну, тогда объясни мне, как ты это понял: "река вытекает из Едена орошать сад, и оттуда разделяется на четыре потока. Имя одного Пижон, он огибает всю страну Завила, где золото, и золото той страны хорошо, там хрусталь и оникс-камень…" Скажи, на фига человеку золото, когда он один на Земле?..
– Действительно.
– И хрусталь, и драгоценные камни – все я ему дал: твори, сукин сын… А потом мы с тобой поговорим, как Творец с творцом. Иначе жить неинтересно.
– А что, больше не о чем, – заикнулся, было, я, – поговорить с человеком?
Он опять напугал меня своим загробным смехом:
– Между прочим, я не пью, женщины меня не интересуют, футбольным болельщиком не являюсь и не "забиваю козла".
– Извините, забыл, с кем имею дело.
– Он – тоже. Я говорю об Адаме… Но не сразу. Поначалу, у нас все так душевно получалось. Он взял простой тростник. В сущности, трава, только высокая и пустая… Но у него она запела. То есть он сделал дудочку, и дух, который я в него вдохнул, стал возвращать мне порциями в виде божественных мелодий. Это в Книгу не вошло, но это тоже хорошо… Но очень грустно. Днем еще ничего, а ближе к ночи его дудочка начинала тосковать. Он сам не понимал, почему. Но я-то, который до этого уже целую вечность не видел ни одной собаки, не то, что живого существа, себе подобного, я-то мог понять, отчего тростник в его губах кричит, как выпь на болоте.
– Да, там дальше уже написано. Вы сказали: "Нехорошо человеку быть одному. Сделаю ему помощника под стать ему".
– Именно "под стать ему" – это самое главное! Ни звери, ни птицы, ни рыбы, ни один гад ползучий не потянул – и " для человека не нашлось помощника под стать ему". Как, впрочем, и для меня.
Он вздохнул так, что меня чуть не сдуло с трубы.
– Ну что вы, уж так уж…
– Утешитель нашелся! – оборвал он меня.
– А что, нельзя посочувствовать?
– Иногда нельзя. Я тоже тогда посочувствовал человеку. Почему бы нет? Когда достаточно элементарной пластической операции. В нем уже все было, я лишь аккуратно под наркозом отделил от него ту самую половину, которая теперь ходит отдельно.
– Иногда не туда и не с тем.
– Тогда так вопрос не стоял. Все было идеально продумано: они из одного и того же материала – оба под стать друг другу. Живите, паситесь, даже размножайтесь. Я только порадуюсь, на вас глядя. Да?
– Да.
– Ну и дурак. Они из одного и того же материала, а я – из другого! Пока не откусишь от Древа Познания Добра и Зла, фиг поймешь душу Бога.
(Кстати, на Древе росли никакие не яблоки – это вам не Подмосковье, – а очень даже сладкие фиги.)
– Зачем же вы им запретили?
– Не в коня корм! Пока они только ходили вокруг дерева, все было спокойно и легко. Что им еще надо было от райской жизни? Поели, повалялись на травке, я им сказочку рассказал, и баиньки. Вокруг резвятся львята, тигрята…зайчики, белочки – и я посредине, как добрый дедушка.
– Да-а… Если бы не змей…
– Какой, к черту, змей? Теперь он змей, когда я поймал и оторвал руки-ноги, а тогда это был … ну не то чтобы человек… а экспериментальная модель человека. Кстати, вы не все произошли от Адама, некоторые – от этой сволочи…
– Змей – не змей, а запретный плод всегда сладок.
– Запретного плода никакого не было.
– Вот это поворот!
– Просто они еще не созрели.
– Плоды?
– Адам и Ева. Я бы им потом разрешил. Но чтоб отделить добро от зла и не перепутать, надо прожить с мое или чуть меньше. Но они-то совсем еще молодые. У них одно на уме.
– Секс.
– С этим у них не было проблем. Даже штаны не надо расстегивать, я их создал без штанов. А вот когда откушали от Древа Познания, даже застыдились и сшили себе мини-юбки из листьев того же дерева, потому что, знаешь, что на них свалилось?..
– Гнев Божий.
– Не-а.
– Смерть.
– Не-а. Любовь. Великое, божественное чувство, которое не терпит суеты. В сексе тайны нет, все знают. А любовь без тайны – это… это секс. Ее я вырастил, как солнце, месяц, звезды, из одного лишь крохотного зернышка, которое могло бы затеряться в хаосе… Но я нашел его, укрыл землею, орошал и заслонял от ветра терпеливо, пока любовь дала росток и цвет благоуханный и переполнила собою плод.
– Не понимаю, что же тут плохого?
– Он стал обожествлять ее!
– Любовь?
– Да не любовь, а бабу! Которую я создал, чтоб рожала, варила пищу, убирала в доме, козу доила… Мало ли еще занятий для женщины?!
Но вы сказали: "Оставит мужчина отца и мать и прилепится к жене своей…"
– Отца и мать, я сказал, а не Господа Бога! Мужчина должен построить женщине дом, добывать еду и защищать ее сон даже ценою жизни. Но сотворить из нее кумира, молиться на какую-то ямочку под коленкой…
В его голосе было столько обиды, сколько могла уместить бездна:
– Я сделал все, что мог для человека: отделил день – от ночи и создал небесные светила для определения времени. А они день превратили в ночь, а времени, вообще, не замечают. В конце концов, я, и никто иной, сотворил Любовь и разделил человека на две половины, чтоб они могли любить друг друга. А они? Они снова слиплись в одно существо… и повернулись ко мне двумя спинами. С какой стороны не подступись… Они просто перестали меня замечать. На дудочке он играл теперь только для нее. Она ему подпевала дурным голосом… Конечно, со мной не так интересно: я бы не подпевал…и, тем более, не подтанцовывал.Они смотрели только друг на друга. Я часами не видел их лиц, хотя я всевидящий.
– И вы изгнали их из рая.
– Ну, не сразу. Сперва я "сделал человеку и его жене одежды для кожи их тел, и одел их" ...поплотнее, от ветра. Не чужие, все-таки – сам создавал.
– Вот и создавали бы сразу "себе под стать", совершенными и богоподобными! А то ведь только отпустили поводок – до того одичали, что дошли до братоубийства: Каин убил Авеля. Полный беспредел.
– А ты хотел, чтоб я творил богов? Богов творят люди. Язычники наладили их серийное производство. Христианам стало жалко, что я один, сказали, будто я сделал себе бога – сына, незаконного, от чужой жены. Хотя я сам строжайше запретил прелюбодеяние. А союз с евреями я заключил почему?
– Чтоб не быть одному.
– Прямо наоборот! Евреи первые поняли, что Бог один, всегда один, и другого бога сам Бог создать не может!
– Вы хотели, чтоб мы молились только на вас одного.
– Ты чего сюда прилез? Ты вывалился из трубы, чтоб клеветать на Бога?!
– Во-первых, я не прилезал – меня затолкали. А во-вторых, вы сами сказали, что человека сотворили для себя.
– Но не для того, чтобы молился… А чтобы понимал! Ты, когда жил, хотел, чтоб тебя понимали? А как жить, когда никто, ни одна душа в этом проклятом вселенском хаосе тебя не понимает! Для чего же тогда вообще существовать?! Да еще так долго!..
…Я стоял над наполненной горечью бездной...
– А я думал вы всемогущий. Все еще надеялся, что вы сотворите чудо – дадите мне пожить еще немножко среди людей. Уж очень у вас тут пусто. А, оказалось, у вас и у самого нет лекарства против одиночества.
– Ты что, в аптеку пришел? Вон, чтоб я тебя не видел!
Вихрем, поднявшимся из бездны, меня ввинтило обратно в трубу … Я не понял, как очутился на больничной койке в окружении всех родных и даже некоторых знакомых.
– Теперь мы всю жизнь, – говорила моя жена, – должны молиться на доктора, который вернул нам тебя с того света!