АРГУС

(Михаил Константинович Айзенштадт)

1900-1970

 

Писатель-юморит, журналист. Аргус реже писал под псевдонимом – М. Железнов. Род. в 1900 г. и жил до революции в Новгороде. В 1919 г. эмигрировал в Латвию. затем в 1923 г. в Чикаго, США. Позднее обосновался в Нью-Йорке. Аргус выпустил три книги: поэму "Восточный герой" и сборники сатиры, юмора и лирики – "Полусерьезно, полушутя", 1959, "Другая жизнь и берег дальний", 1969. Его произведения пользовались огромным успехом в эмигрантской среде. В 1951 году в нью-йоркском издательстве «Харпер» вышел сборник юмористических рассказов Аргуса на английском – "Moscow on the Hudson".Писатель умер в 1970 году в Нью-Йорке..

 

КАК Я УЧИЛСЯ АНГЛИЙСКОМУ ЯЗЫКУ

 

В Америку я приехал, вооруженный превосходным знанием английского языка. Во всяком случае, у меня самого никаких сомнений по этому поводу не было.

В Америку я стремился давно – в детском возрасте, чтобы спасти прекрасную креолку от стрел краснокожих, в более зрелом возрасте, чтобы спасти собственную шкуру от красного расстрела. Когда я окончательно убедился в своей полной несозвучности эпохе, я решил бежать из России во все лопатки прежде, чем меня уложат на эти самые лопатки.

Я сильно торопился. Мы, русские, всегда торопимся. Так уже нам издавна предопределено судьбой. Мы всегда, как отметил поэт, «и жить торопимся, и чувствовать спешим», из вполне резонного опасения, что завтра будет поздно. Ежедневно спрашивая себя, что день грядущий нам готовит, я стал энергично готовиться к поездке в Америку и к роли американского янки.

В первую очередь, конечно, я принялся за изучение английского языка. Я тогда ошибочно думал, что без знания английского языка в Америке нельзя прожить. Теперь-то я знаю, что знакомство с английским языком иногда даже мешает нашему брату, эмигранту, хорошо пристроиться у американцев. Но как я мог об этом догадываться тогда?

После долгих и утомительных поисков мне удалось раздобыть учебник: “Самоучитель английского языка. Краткий курс английского языка и грамматики с указателем фонетического произношения слов и словарем”. В книге было двести пятьдесят страниц, и я решил ежедневно изучать по четыре с половиной страницы, чтобы полностью овладеть английским языком в два-три месяца и быть готовым к отъезду в Америку в самый короткий срок.

Этот “самый короткий срок”, по независящим от меня обстоя­тельствам, изрядно затянулся. Однако, слава про меня, как знатока английского языка, с невероятной быстротой разнеслась по всему Новгороду, где я тогда жил. Возгордившиеся мною власти чуть не откомандировали меня в Петроград, в народный комиссариат иностранных дел. Сейчас, оглядываясь назад на свою молодость, я с неясностью вспоминаю об этом “чуть не”. Возможно, что благодаря ему, я теперь бывший советский подданный в Америке, а не бывший советский подданный в Советском Союзе.

Каждый день я заучивал наизусть четыре с половиной страницы “Самоучителя английского языка” – слова, правила, исключения, имена существительные, имена прилагательные, имена числительные, глаголы, местоимения, имена британских королей и королев, героев английской мифологии, отрывки из стихотворений Мильтона, Байрона, Шелли, Китса и какого-то англичанина по фамилии Джонсон.

Вначале искусство произношения английских слов мне показалось довольно путаным и сложным. Но как только я усвоил основное правило английского языка, что слова в нем произносятся не так, как пишутся, и пишутся не так, как произносятся, все пошло, как по маслу. Я сразу же хорошо заговорил по-английски.

Некоторые затруднения, правда, возникли с произношением букв “ТН”, но я и это препятствие преодолел, посвятив несколько дней упражнениям перед зеркалом. Я строго следовал указаниям самоучителя: сжимал зубы, сворачивал язык, слегка выпячивал губы, затем чуть разжимал зубы и, проталкивая через них язык, за­держивал его у выпяченных губ и произносил “ТН”. Очень просто. Уходило у меня на это всего лишь около двух минут, а когда я приобрел нужный опыт, и того меньше. Теперь я так бегло говорю по-английски, что весь процесс отнимает у меня не больше одной ми­нуты, а иногда я даже могу “ТН” произнести в сорок-пятьдесят секунд.

Произношение остальных букв английского алфавита было гораздо легче. Следуя инструкциям самоучителя, я хорошо запомнил, как произносится буква “Е”, стоящая вверх ногами, или лежащая на правом боку, или лежащая на левом боку, или совсем повергнутая ниц. Я также запомнил, как произносится буква “А”, когда над ней стоит черточка, и как эта самая буква произносится, когда она стоит над черточкой. Из учебника я узнал, когда буква “Т” произносится, как “Ш”, когда буква “S” произносится, как “3”, когда буквы “GH” произносятся как “Ф”, или вообще не произносятся. Одна буква причинила мне немало беспокойства. Это была буква “О” с точкой посредине, но в самоучителе не указывалось произношение такой буквы. Я долго ломал себе голову над ней, пока не догадался, что точку в букве “О” поставила любопытная муха, никакого отношения не имевшая к фонетике.

Несколько смущало меня то, что мой самоучитель был издан вЛондоне и с его помощью я научился говорить по-английски с оксфордским акцентом. Насколько мне было известно, американцы говорят по-английски иначе. От одного из своих товарищей, тетякоторого жила в Америке, я узнал, что американцы отличаются от англичан тем, что не произносят буквы “р”. Поэтому я в самоучителе зачеркнул все буквы “р” и, после некоторой практики, научился говорить по-английски с американским акцентом, как настоящий янки.

Через несколько месяцев я полностью овладел английским языком. От букв “ТН” у меня чуть отвисла нижняя губа, но читал я очень бегло, а говорил безукоризненно, точь-в-точь, как было указано в самоучителе, но, естественно, без буквы “р”. Своих друзей и родственников я поражал и потрясал цитатами из английских классиков. Чтобы придать себе чисто американский вид, я стал носить кепи и курить трубку. Это было единственное в моей жизни время, когда я курил трубку.

У меня появились ученики. Было бы преувеличением утверждать, что все население Новгорода надеялось вырваться за границу, а в особенности в Америку. Я лично знал два семейства, которые не намеревались уезжать дальше Украины Скоропадското. По их мнению, Украина была идеальным местом для эмиграции: и заграница и все-таки Россия.

Так как у меня конкурентов не было, я брал за уроки довольно дорого: по три четверти фунта хлеба или по четверти фунта сахара за каждые пять уроков. Среди моих учеников был молодой человек, выступавший с успехом на наших любительских спектаклях и мечтавший об артистической карьере в Америке. Он стал брать у меня уроки английского языка, чтобы научиться декламировать в оригинале монолог Гамлета.

Он был немного туповат. Как я над ним ни бился, он не мог усвоить американского выговора. Мне постоянно приходилось ему напоминать, что подлинный янки, читая монолог Гамлета, сказал бы: “Быть или не быть – вот в чём вопос” – без буквы “р”. В конце концов я уступил и согласился на то, чтобы мой ученик читал знаменитый монолог с оксфордским акцентом.

И вот наступил долгожданный день моего приезда в Америку. В порту, на набережной в Нью-Йорке меня встречали какие-то родственники, о которых я до тех пор не имел никакого представления. Я их приветствовал на изысканном английском языке.

Один из родственников, с испуганным выражением лица, сказал мне: – Как изменился русский язык с тех пор, как я покинул Россию! Ты, по-видимому, говоришь на новом советском языке. Я ему ответил по-английски, что он ошибается. Родственник печально покачал головой. Он ни одного слова из того, что я ему сказал, по-видимому, не понял.

– Пока ты не научишься говорить по-английски, – сказал он, – нам невозможно будет разговаривать друг с другом. А старого русского языка ты случайно не знаешь?

КАК СТАТЬ АМЕРИКАНСКИМ ГРАЖДАНИНОМ

 

Пришел ко мне знакомый соотечественник, чем-то сильно расстроенный.

– Что с вами? – спросил я его. – Что случилось?

– Только что со мной произошел инцидент, который меня очень встревожил, – ответил он срывающимся от волненья голосом. – Какой-то тип остановил меня на улице. Сказал, что он журналист, работает в какой-то газете и проводит опрос об отношении населения этой страны к внешней политике Белого Дoмa. Попросил меня высказаться по этому поводу. Я ему объяснил, что никак высказаться по поводу внешней политики президента не моту, так как я еще не американский гражданин. Журналист этот, проныра первой степени, так ко мне пристал, что я не выдержал и сказал ему, что именно мне во внешней политике Белого дома нравится, а что не нравится.

– Так что же вы волнуетесь?

– Но ведь я не гражданин. Гражданские бумаги получу только через полгода. Не думаете ли вы, что у меня возникнут неприятности с властями?

Я расхохотался и заверил своего приятеля, что здесь любой человек, независимо oт того, имеет ли он гражданские 6yмаги, или не имеет, может свободно и безнаказанно выражать свое мнение.

Он ушел, далеко, однако, не уверенный в том, что с ним не произойдет никаких неприятностей из-за его критики внешней политики президента Соединенных Штатов.

Этот случай дал мне идею составить руководство для русских эмигрантов, желающих стать американскими гражданами.

Для того, чтобы стать американским гражданином, необходимо в первую очередь приехать в США. Было бы, конечно, очень хорошо, если бы неудачники, родившиеся за пределами Соединенных Штатов, могли стать американскими гражданами заочно. Но это никак невозможно.

Я приехал в Америку к родственникам. На всем земном шаре нет более страшных людей, чем родственники. Родственники отличаются тем, что если вы не пристроены, вам надо их отыскивать, а если вы пристроены, они отыскивают вас.

Я прибыл в Нью-Йорк в противный мокрый январский день. Меня встретил дядя. Во всяком случае, он сказал, что он мой дядя, и я ему поверил. Действительно, подумал я, какой сумасшедший, если он мне не дядя, притащится в такую отвратительную погоду, чтобы встречать меня?

Дядя осмотрел меня с головы до ног и, по-видимому, остался весьма недоволен тем, что увидел.

Он что-то сказал мне на своем туземном наречии. Я ничего не понял и только замычал по-коровьи. Тогда-то я впервые понял, какую роль в жизни эмигранта имеет мычание. Дядя несколько раз хлопнул меня по плечу, сказал что-то, что было похоже на “гуд-бай”, и ушел. Вернулся через двадцать три года. Не на набережную в порту, конечно. Меня там уже не было.

...Он меня не узнал... Там, на набережной, в день своего прибытия в Нью-Йорк, я был эмигрантом. За эти двадцать три года я стал американцем. Не только американцем, но и американским гражданином. Впрочем, для того, чтобы быть американским гражданином отнюдь не надо быть американцем.

Американизироваться очень легко. Надо только взяться за дело умеючи.

Вы приезжаете в Нью-Йорк и поселяетесь в районе, в котором живут ваши друзья, которые эмигрировали в Америку десять лет тому назад. Район очень хороший. Через короткое время вы такой же американец, как и ваши друзья, хотя вы в Америке прожили только несколько месяцев.

Вы узнаете, что все другие американцы, живущие в этом же районе, говорят на языке, сильно напоминающем русский. Вы узнаете, что американцы, с которыми вам приходится ежедневно сталкиваться, живут точно так же, как мы все когда-то жили в России.

Они читают русские газеты. Покупают русские книги. Посещают русские спектакли. Едят русский борщ с русскими пирожками. Пьют русскую водку. Ссорятся по-русски.

Время от времени, однако, вы наталкиваетесь на иноземцев, болтающих на каком-то чудовищном, никому непонятном наречии. На них лучше всего не обращать никакого внимания. В общем, они люди безобидные. Если вы их не будете трогать, они вас оставят в покое.

 

Через пять лет по своем приезде в США я подал в иммиграционное бюро прошение о гражданских бумагах.

На первом экзамене я провалился, и меня оставили на второй .год.

Дело было в том, что экзаменовавший меня чиновник тоже говорил на том странном диалекте, к которому мы за все время нашего пребывания здесь никак не можем привыкнуть.

Говорил он так, как будто рот его был полон орехов. Каждый раз, когда он произносил какое-либо слово, все орехи в его рту начинали одновременно вращаться, скрипеть и трескаться. Естественно, что я ни одного слова из того, что чиновник иммиграционного ведомства мне сказал, не понял. Я решил поэтому идти по линии наименьшего сопротивления и на все вопросы отвечать бойко и утвердительно: “Иес! Да!”

Один из заданных мне вопросов, как я узнал потом, был: – Вы анархист? – Иес, – радостно ответил я. – Да! Затем чиновник меня спросил: – Вы многоженец?

Столь же весело и приподнято я ответил: – Иес! Да!

– Вы стоите за насильственное свержение государственного строя Соединенных Штатов? – Иес!

– Вы принадлежите к какой-либо подрывной организации? – Иес!

– Совершили ли вы в этой стране какие-либо уголовные преступления?

– Иес!

Ясно, что в моих инструкциях “Как стать американским гражданином” есть весьма дельный совет. На вопросы, которые вам будут задаваться иммиграционными чиновниками, отвечайте всегда отрицательно: “Но! Нет!”

Из-за этих проклятых “Иес! Да!” я провалился на экзамене с треском.