СЕРГЕЙ ШАБАЛИН
Художник-график, поэт. Род. в Москве. С 1979 года живет в Нью-Йорке, США. Публикуется в периодических литературных изданиях. Книга стихотворений "Прогулки по облакам", 1995, «Полифонический эскиз», 1999.
ФИОЛЕТОВЫЕ КОНИ
Латунный месяц, как клинок, упруг и тощ,
Бесшумно обезглавил рыжий полдень.
А по хрустящим половицам рощ
Гуляют фиолетовые кони.
Они пьют юность из распахнутых озёр,
Колдуньи-ночи ветреные братья.
Хлысты, подковы, сёдла... что за вздор?
Конь создан не для сбруи, а для счастья.
Пусть говорят, что в мире мира нет,
И телероботы о кризисах долдонят.
Вдали от революций, бирж, ракет
Гуляют фиолетовые кони!
Им не понятен наш кадящий ад
И жалкий перечень страстей и страхов наших.
Они, как ангелы, в безвременье летят
По фейерверкам новорожденных ромашек!
В грохочущих цунами смутных лет
Мятежный лайнер духа не потонет,
Пока по этой измордованной земле
Гуляют фиолетовые кони...
ВИД ИЗ ОКНА
На пустыре, что обступил мой дом,
Январских троп синеющие грядки,
Вчерашний снег стал за ночь крепким льдом,
Стерильным, как хоккейная площадка.
Несфокусированные пятна фонарей –
Прививки на желтушном небосклоне.
И вензеля назойливых ветвей,
Шлифующих невзрачный подоконник.
За пустырём – прошитый ветром сквер,
Служивший осенью источником набросков.
Пристанищем полуночных гетер.
Убежищем испорченных подростков.
А в январе один старик-закат
Садится на облезлые скамейки.
И ночь кропит сугробам на бока
Серебряный раствор из лунной лейки...
1994
***
Нудный дождь downtown полощет,
Отпугнув золотой закат.
Сумасшедший стрелочник ночи
Под откос пустил облака.
В лунном ложе небесных оврагов
Усмирённые звёзды спят.
Лужи пьют дождевую брагу
И закусывают второпях
Шелухой отслуживших листьев.
Город в тогу тумана влез.
Поезда строчат срочные письма
На усталых перилах рельс.
Я иду листопаду навстречу,
Отрешённость за карму приняв.
Мой знакомый – дотошный стрелочник –
На углу поджидает меня.
Пусть порывы друзей остыли.
Я живу в измереньи ином.
Я, наверное, самый ссыльный
В этом мире невыездном.
Под бездонною чашей неба
В эту ночь и в последний час
Я хочу разгадывать ребус,
Что Господь ниспослал на нас...
1993
ВЛАДИМИР ШАТАЛОВ
1917-2002
Поэт, художник. Родился в 1917 г. в Белгороде, Россия. Образование получил в художественных институтах Харькова и Киева. Закончить учебу помешала Вторая мировая война. С 1943 г. находится на Западе. Жил в Германии, под Мюнхеном, получив статус Ди-Пи ("Displaced Person"). В 1951 г. переселился в Филадельфию, США. Печатался в ежегоднике "Перекрестки" (1977-1982), в альманахах "Встречи" и "Побережье". Представлен в антологиях зарубежной поэзии "Вернуться в Россию – стихами. 200 поэтов эмиграции" и "Мы жили тогда на планете другой. Вместе с поэтессой В. Синкевич издал в 1992 г. антологию поэзии второй эмиграции – "Берега". Являлся действительным членом Американской Национальной Академии Художеств и получил звание "National Academitian", а также членом Американского общества Аквалеристов и др., участник многих персональных и групповых выставок. Умер в 2002 г. в Филадельфии.
***
Всё просто
обыкновенно всё
теперь вдруг кажется –
и росстани и прошлое как остов
несбывшегося
и отблески закатов
в зачерненных сажей
разбитых стеклах окон
в развалинах пристанищ
лиц перемещенных.
Так просто кажется
огонь пожарищ
людей мятущееся стадо
вот лишь дорог поменьше стало
чтобы дойти к России.
То годы проходили.
То снеги заносили.
Сегодня первое число
будто месяца первого весны.
Неважно ведь какой и где неважно.
Только хочется чтоб в каждом
кто не забыл еще цветенье жизни
чтобы оно отозвалось.
Но вот не каждому быть живу:
всё просто ведь
когда осколками стекла
полосовали жилы.
Вспомнить даже странно
облака и синь, степные ветры
и сверстников с глазами –
цвета веры.
СМЕРТЬ МАТЕРИ
Который час?..
Ни стрелок и ни числ,
ни событий и ни встреч.
На перекрестках тишина.
Луна.
А вспомнишь – закричишь,
как кричат в разломах стен
без дверей, без окон и без крыш
в пустоты улиц, площадей,
в обвал обугленных камней,
и в гнев и в месть,
в огонь и в боль,
и в ночь, и в снег.
Кричу.
И слушает одна –
та, что недвижными глазами
смотрит мне в глаза.
Нельзя назад.
Который час?..
Ни стрелок и ни числ,
ни событий и ни встреч.
Все поезда ушли.
Кричу.
Кричу стихи.
СЕРГЕЙ ШЕЛКОВЫЙ
Поэт. Род. в 1947 г. в г. Львове. Окончил инженерно-физический факультет Харьковского политехнического института, затем аспирантуру, кандидат технических наук, доцент. Живет в Харькове. Автор одиннадцати поэтических книг. Награжден лит. премией им. Б. Слуцкого за сб. стихов "Листы пятикнижья", 2000 и лит. премией им. Н. Ушакова за кн. поэзии и эссеистики "Вечеря", 2001. Публ. в Украине, России, Болгарии, Германии, Израиле. Участник антологий: "Антология русского лиризма", "Антология современной русской поэзии Украины", "Хрестоматия по литературе родного края" и др.
***
Ждешь лета – добредаешь до жары.
Дитя лелея, вскормишь равнодушье.
Над океаном, над размахом суши
давно сложились правила игры.
Куда ни правь, сколь споро не рули,
Услышишь то, что подлинно звучало, –
Голгофы зной и три железных жала:
«Зачем меня оставил, Элои?..»
2005
***
И воробей купается в пыли,
крылом в июльской плещется полове,
имущества узлы, добра кули
растрынькивая в воробьином слове.
Как вписан в хоку звонкий «чик-чирик!»
Как безупречен росчерк Хокусая
в пичужке той, от коей ни на миг
и не пытаюсь отвести глаза я!
Не оброню улыбки. Не хочу
небесней пенья, щебета земнее,
чем те, что Божьей птице по плечу,
чем Четьи воробьиные Минеи.
А только бы не возжелать: «Лови!»
Спугнешь его – себя же не увидишь…
Просторен день – шатер ничьей любви,
храм на зелено-золотой крови,
в настое зноя растворенный Китеж.
2005
***
И вот еще Болонья. – Целый день
брожу по многоствольным галереям,
чья век за веком присягает тень
свечам алтарным, папским орхидеям.
Здесь сукровицей жилистых колонн,
Феррары кровью, колером железа
стволы из камня – без ветвей и крон –
крепят хребет властительного жезла.
И в лонах темно-красных кирпичей,
в виду доминиканцев и Гальвани,
я, как при каждом из дворов, – ничей,
с обрывком карты города в кармане.
Кивать не в силах шушере столиц, –
ни митрам соглядатай, ни тиарам, –
я, все, что нажил, лишь родству зениц
отдам. Лишь за «спасибо», лишь задаром.
Ведь привкус ржавчины державной не отбить
вином теологического спора,
а власть, пусть даже книжную, любить
уже не смогут Галилейские озера…
2005
-----------------------
Публикация Тани Варен.
АЛЕКСАНДР ШКЛЯРИНСКИЙ
Поэт, сценарист, редактор, издатель. Родился и жил в Санкт-Петербурге. Эмигрировал в США в 1991 году. Жил в Питтсбурге, затем переехал в Нью-Йорк. Автор поэтических сборников, в том числе "Лицом к стене". Редактор литературного альманаха «Всемирный день поэзии» (Нью-Йорк).
ОДИНОЧЕСТВО
В садах Америки затишье,
Пустые ветви клонит снег
И голосов людей не слышно,
Как будто бы их вовсе нет,
И провода вверху застыли,
Привычных звуков лишены,
И белки скачут в Сквирелл-хилле,
Не нарушая тишины.
Мой телефон, вернее, трубка
Молчит, проклятая, пока,
Как будто бы ей очень трудно
Расщедриться на ползвонка.
Лежу в постели, как в могиле,
Я – никому не нужный друг,
Лишь банки пива в изобилье
Стоят услужливо вокруг.
И в сон, веселый, как венчанье,
Я поскорее тороплюсь...
Но вспыхнет новое отчаянье,
когда средь ночи вдруг проснусь.
ГРОЗА
"Я слушаю тебя, закрыв глаза,
Мой город,
Мой кораблик,
Мой дозорный…
Над крышами проносится гроза
Сиреневыми кубами озона.
Я слушаю,
Я слышу,
Я живу
Твоим дыханьем,
Вздохом твоим гулким.
Заносит с ветром мокрую листву
В глухие тупики и переулки.
Я слушаю шуршание машин
По мокрому блестящему асфальту.
Уходит дождь,
И за дождем спешит
Мелодия стихающего вальса.
Все тише,
Все невнятнее слова.
Все приглушенней капель бормотанье...
И слышу я,
Как тянется трава
И ветви покрываются цветами.
И пахнет из лесного далека
То ландышем,
То веником зеленым,
И женщины,
Как будто облака,
Проходят над умытою землею"...
Все это я писал давным-давно,
Но вспомнил Питер –
И озноб по коже...
А полюбить другой мне не дано,
Хоть "Петербург" и "Питтсбург" –
Так похоже.
Питтсбург, 1993
ЛЕОНИД ШКОЛЬНИК
Педагог, психолог, поэт. Род. в 1947 г. в Москве. Окончил Московский Государственный Педагогический институт. Кандидат филологических наук. В 60-е годы примыкал к СМОГистам. На Западе с 2000 года. Автор научных книг, статей и трех поэтических сборников: «Стихи» (1999), «Проспект-парк» (2001) и «Луг с тополями» (2003).
***
Был выбран наш парк, как кусочек на пробу.
Над прудом испарина шьёт параллель.
И встала вода между небом и нёбом,
И кто-то случайно разлил акварель.
Задергалось веко – предвестник паренья,
Спина загудела и ветер пробил
Дырявое марево предвдохновенья,
Чтоб всем нам собраться у верхних стропил.
И вот, как ни странно, в заброшенном парке,
Где жарит и пьет африканский «аул»,
Оно накатило свинцовым подарком –
И громом, и свистом висок полыхнул.
Я слышу привет с Патриаршего пруда,
Там масла бутылка уже разлита.
Сегодня любая играет причуда –
В природе простуда. И проба снята.
МАРИЯ ШКОЛЬНИК
Журналист, поэт, бард. Род. в 1975 году в Москве. Окончила МГУ, Университет Бэлмонт (Теннеси), Сити Университет (Нью-Йорк). В Америке с 1997 года. Работает на радио. Опубликовала сб. стихов «Посвящения». Выпустила музыкальные диски «Улетаю», «Мои раритеты», «Синий», участник проектов «Русскоязычные барды Америки» и «Новые Русские барды» и др.
***
Что же нас ожидает за ней,
За прикрытой побеленной дверью?
Скрип полозьев замерзших саней,
Увозящих от злого неверья?
Шелест листьев невнятных дерев,
Ночевавших под снегом вчерашним?
Краски юности, что, отсырев,
Штукатуркой ссыпаются с башен?
Плеск волны в полусгнивший причал,
Привкус водорослей и ракушек?
Эхо голоса, что прокричал
И сорвался, как будто задушен?..
Что там, горечь древесной коры
Сентрал-Парка? Нескучного сада?
Холодок предвечерней поры?
Душных улиц тугая осада?
Что бы ни было там – подойдет.
Принимаю любые сплетенья
Мест, времен, словостиший и нот,
Полушепотов, света и тени.
2000
ЗИМОЙ
Ночь зимой наступает стремительно в пять часов.
Воздух густ и липнет к пальцам, как козинак
К зубам. Прорастают петли, ржавеет засов
На двери угловой кофейни – вернейший знак
Умирания, сна, безразличья: что есть – что нет.
Выцветает бумага, ослабевает пера нажим,
Замерзают чернила, и с хлопаньем кастаньет
Нерадивая форточка бьётся и дребезжит.
Поезда метро – даже те замедляют ход,
И вонзаются в снежные шпалы, как нож в пирог,
Их колеса. По окнам узором петляет лёд.
День, как брюки другого размера, короток, но широк.
Чай в стакане стынет быстрей в четырнадцать раз
(Или в пять, все равно), чем под летним тугим лучом.
И не ходит кругом, а лежит, не расклеив глаз
Толстый кот, будь он хоть невежествен, хоть учен.
Ввечеру зимой завернуться охота в плед,
И глядеть за окно, где в сыром мираже тонет сад,
И в дремоту впасть, позабыв дописать куплет...
И очнуться весной, и тогда уже дописать.
2000
***
Темень-тьма набежала на сто дорог,
Накрутила пылищи – закрой глаза...
Солнце в тучи валилось, как в обморок.
Влажный вечер пришла побеждать гроза.
И не скрыться, не спрятаться, не сглотнуть,
Так и жить – все на вдохе, с открытым ртом,
И не выплакать эту больную ртуть
Ни сегодня, ни завтра и ни потом...
И застыть, будто бабочка на значок
Продырявленная – ни с душой, ни без.
И стоять, удивленно раскрыв зрачок
В неподвижную мякоть сырых небес.
1999
***
И пока на твоём берегу
ещё странные видят сны,
мой восxод уже щупает край
атлантической новизны,
он крадётся бочком, будто краб,
вытесняя ночную тень,
и, как губка, прохладу сна
поглощает. И новый день
возникает в проёме двери,
будто заспанный мальчик, на чьей
полосатой щеке стынет след
бархатистых неровных ночей...
и рассвет появленьем своим
возвещает поминки луны,
а у вас в это время ещё
разноцветные видят сны...
2000
ВИКТОР ШНЕЙДЕР
1971-2001
Поэт, бард, прозаик, переводчик эссеист‚ автор-исполнитель. Род. в Ленинграде. Учился в Ленинградском Технологическом Институте. В 1991 г. эмигрировал в Германию‚ где в 1999 году окончил биологический факультет Геттингенского университета и стал докторантом Мюнхенского университета. Сб. стихов "Отсюда, где Запад сошелся клином", 1994, кн. переводов немецкого поэта Герхарда Тэнцера, 1999. Выступал с концертами бардовской песни в Германии‚ России и США. Вышли диски авторских песен. Изд.: в 2002 г. выпущен сборник поэзии "Петербург устал от осени", в 2003 г. вышел двухтомник: т. 1 (поэзия) "Там, где Фонтанка впадает в Лету", т. 2 (проза) "Гам лет и улиц". Поэт трагически погиб 6 января 2001 г., разбившись во время катания на лыжах в горах Нью-Хемпшира.
***
Зачем мой слог теперь витиеват?
Зачем ищу прибежища в искусстве?
Я перед нею только виноват,
И нет ни одного другого чувства.
Допустим, мы вернулись бы на круг
(Что сам себе когда-то я пророчил) –
Да я ее не опускал бы с рук!
При ней бы оставался дни и ночи!
Уж я бы не жалел душевных сил!..
Но после бы явилась воля злая –
Я точь бы в точь, что прежде, повторил,
Прекрасно понимая всё и зная.
И пусть потом всемилосердный дух
Испросит у меня немилосердно:
«Из раза в раз несчастья этих двух
Зачем ты добивался так усердно?»
И что ему ответить: что один
Из тех двоих несчастных – это я же?
Дух на меня с улыбкой поглядит,
Да больше ничего уже не скажет.
26.11.1995
***
Идея замкнутого пространства,
Как и женского постоянства,
По сути, является отвлеченной.
И, применяя ее, ученый
Должен знать, что на самом деле
Всё не так, как в его модели.
На самом деле пространство дома
Стремится из заданного объема,
Сквозь замочную скважину, сквозь дверные
Щели, окна и все иные
Отверстия вырваться прочь, наружу.
А хозяйка дома – и того хуже.
21.12.2000
--------------------
Публикация Марины Гарбер.
МАКСИМ ШРАЕР
Поэт, прозаик, литературовед, переводчик, профессор-славист. Род. в Москве в 1967 г. С 1987 г. живет в США. Профессор литературы в Бостон Колледже. Сборники стихов: "Табун над лугом" (1990), "Американский романс" (1994), «Ньюхэйвенские сонеты» (1998). Автор книги «The World of Nabokov’s Stories» (1999), «Russian Poet / Soviet Jew» (2000), «Набоков: темы и вариации» (2000). Составитель "Антологии еврейско-русской литературы. Два века двойного самосознания: 1801-2001", 2 тт., на английском языке, Лондон – Нью-Йорк, 2007.
ОСЕННЯЯ РАЗЛЮБОВЬ
пять стихотворений
СЧИТАЛКА
Жена и муж друг другу
в постели говорят,
что им дожди постыли,
что много дней подряд
они не занимались
любовью перед сном;
а, засыпая, маялись
и думали о том,
что хорошо бы съездить
на праздники в Вермонт,
где на футбольном поле
стоят стада гусей,
где крепче не любили,
не мучили нежней.
ВЫХОДЯ ИЗ БАРА ВЕЧЕРОМ
Недопитое пиво
мы оставили там
лесбиянкам пугливым,
их бродячим рукам.
Там барменша устало
протирает стакан,
там за стойкой остался
хмельной старикан.
Там за столиком слева
у холодной стены
наше счастье в наследство
оставили мы.
КОНЕЦ АВГУСТА
Прощальный секс. Порожняя рыбалка в ноябре.
Гляди: за шиворот реки стекает дождь.
Ты скоро сядешь в проржавелый «додж»
с отметиной свинцовой на ребре.
Надев очки, ты замшевым тяжёлым пиджаком
придавишь атлас лета и любви;
всё кажется: ищи её, лови...
мотель, на завтрак кофе с пирожком.
Замедли ход. Пересекая взмыленный Гудзон,
ты различишь на дальнем берегу
свою литую грудь и мой разверстый зонт.
Опомнись, это я тебе реку:
"Дождливый торопливый самый что ни на есть
счастливый терпеливый прощальный секс".
ЛИВЕНЬ
Я проснулся от рёва водосточной трубы,
обрюхаченной ливнем за ночные труды.
Мне труба пробурлила: – Про неё позабудь.
И в придачу сварливо: – И не по зубам.
Через голый колодец двора и дождя
– Дура, что ты молотишь, – я кричал, – ведь дожда...
– Да, случалось, – труба мне клокотала в ответ, –
Души этих несчастных шелестят средь ветвей.
Как же быть мне, подруга, жестяная труба?
Как любить мне под ругань, под твою тарабань?
Лишь глухие потоки омертвелой воды,
Словно летней потехи запоздалые проводы.
ХЭППИ-ЭНД
В Нью-Хэйвене, где ночи пахнут тленом,
и океан ладонью и коленом
касается калитки и крыльца,
я жил пять лет среди воров и нищих,
среди профессоров умнейших,
я жил и изменялся без конца.
Я наконец отвык от ностальгии,
я стал как все – соседи, остальные,
прохожие – я даже негром стал;
и уезжая, я скучал по дому,
по Новой Англии – старинному парому,
плывущему среди гранитных скал.
Здесь пляжи пусты, здесь туманны ночи,
американок голубые очи.
1994-1998
ИЗ "НЬЮ-ХЭЙВЕНСКИХ СОНЕТОВ
НИЩИЕ НА ПЛЯЖЕ (двойной сонет)
Нищие любят шляпы,
галстуки и береты,
нищих зовут на пляжи
прибоя глухие брегеты.
Дюны с подмышками рыжими,
сплошь камышом увитыми,
видятся им бесстыжими
девочками позабытыми.
Девочки в белых платьях,
и соломенных шляпках,
где вы, в каких объятьях?
О, счастье на мокрых шлюпках!
Летние дни с прогулками
и пикниковой ленью,
блюда с французскими булками
и ветчиной, и зеленью.
Семьи новоанглийские,
квакерские традиции,
все имена – латинские –
Цинтии и Патриции.
Белые кадиллаки,
чёрные в них шофёры,
воспоминаний шлаки,
всё остальное стёрлось.
Всё остальное только
шелест песка на пляже,
нищие в зимних пальто,
дагерротип пропажи.
В НЬЮ-ЛОНДОНЕ
Подлодка входит в старый порт,
так проститутка старая, больная,
в отельчик возвращается, виляя
всем телом обветшалым, понимая,
что ей пора.
На левом фланге катерок –
рабочий парень из слободки,
фырчит пивной отрыжкой,
пахнет водкой,
и, увлекаясь уличной красоткой,
не замечает, что она стара.
Обосновавшись у окна
портового замызганного бара,
я наблюдаю эту сцену; пара
пустых бутылок. Дайте мне вина!
ДАВИД ШРАЕР-ПЕТРОВ
Поэт, прозаик, эссеист, переводчик. Род. в Ленинграде в 1936 г. С 1987 г. живет в Провиденсе, США. Автор более двадцати книг прозы, поэзии, воспоминаний. Кн. стихов "Холсты", 1967, две книги эссе о поэзии, "Песня о голубом слоне", 1990, "Вилла Боргезе", 1992, "Пропащая душа", 1997, «Питерский дож», 1999, «Форма любви», 2003. Романы: "В отказе", 1986, "Друзья и тени", 1989, "Герберт и Нелли", 1993, "Москва Златоглавая", 1994, "Французский коттедж", 1999, «Карп для фаршированной рыбы», 2005 и др.
ЛЕТНИЕ ДНИ НА ПОЛУОСТРОВЕ КЕЙП-КОД
Сидеть на дюне,
пить пиво,
смотреть на море
И на ландшафт.
И поворачивать
неторопливо
на курс, который
возьмёт душа.
Найдёт по картам,
судьбой краплёным,
где в капитаны
бубновый туз
Себя назначил
году в зелёном,
откуда вызрел
рабов Союз.
Воспоминания
есть возвраты
на те широты,
где горевал.
Где Русь насиловали
кастраты
под песнопение
запевал.
Песок выветривается
с дюны,
и пиво высосано
жарой.
Сползти на берег
ловить кануны,
стать рассыпающейся
горой.
АТЛАНТИКА
Жёлтый, зелёный и розовый
парус.
Серая чайка летит, как
Икарус.
Белая чайка летит, как
Дедалус.
Серая чайка летит, как
Икар.
Белая чайка летит, как
Дедал.
Время вполне обоснованных
кар.
Карты судьбы я соперникам
сдал.
А за спиной соглядатаем –
старость.
С нею ещё не играл,
не пивал
и не испытывал смерть
на усталость.
ЛЮБИМАЯ ИЛИ ЛЮБОВНИЦА
Ты любимая или любовница?
Удалой я иль просто удачливый?
Когда туча дождем наполнится.
Я ударю в калитку дачную.
А с площадки, утоптанной танцами,
Унесут радиолу с пластинками.
И на ветках, наверно, останутся
Звуки рваными паутинами.
Я возьму твои пальцы тонкие,
Поведу тебя в синие заросли.
Станут сумерки вмиг – потемками,
Станут молнии – желтыми заревами.
Там, где дачи и крыши с навесами,
Будет тихо и сухо за окнами.
И воскресные парни с невестами
Сядут чашек дымящихся около.
А природа, промытая ливнями,
Шевельнет ночными глубинами
И ответит листами малинными –
Ты любовница или любимая.
1958
ЗОЛОТЫЕ РЫБИНЫ
Золотые рыбины играют в Фонтанке,
Золотые рыбины вечерних огней.
Мне так тебя нехватает,
Хотя бы через реку – отблеском в окне.
Ты появишься, и клодтовские кони,
Шаркая бронзой, умчат нас в пожары,
Где осень обрамляет рублевские иконы,
Где журавлиные стаи лето провожают.
И в какой-нибудь глухоманной проселочной чайной,
Где палисадник хмелем перезрелым обвит,
Ты вдруг мне расскажешь бестолково и нечаянно
О своей давнишней нелюбви.
Я стану взывать к золотым рыбинам:
Приплывите, принесите доводы веские!
Но только петухи, от пыли рыжие,
Заголосят по-вечернему с занавесок.
Заголосят да не ударятся крылами о ставни,
А ударятся – не вылетят на волю отсюда.
С золотыми рыбинами навсегда расстанемся,
Голубоглазая моя остуда.
1958
МУРА ЩЕВЕЛЕВА
Поэт. Младшая сестра легендарной "Юрки" – Васильевой, самой популярной детской писательницы Зарубежья. Родилась в Харбине, в Китае, молодость провела в Шанхае. Более пятидесяти лет жила в Аризоне, США.
Ангелине Янковской-Кичигиной
Новый Год в России приезжал на тройке
По сугробам снежным, по степям родным
Под дугой, смеялся колокольчик звонкий
И смеялась юность Ваша вместе с ним.
Новый Год в Китае приезжал на рикше,
В старый, медный гонг "двенадцать" отбивал
И в домах нарядных, в этот миг притихших,
Каждый в счастье верил, каждый счастья ждал.
В тропиках, мы знали, он о нас забудет,
Не найдет дороги к нашим островам.
Но совсем нежданно, и каким-то чудом,
Вплавь, или на лодке, он добрался к нам.
В городе большом и не совсем знакомом,
Где туман ползет так часто за окном,
Новый Год подъедет на "саг"е новом
И войдет неслышно в освещенный дом...
Перед Вами встанут прошлого картины.
О которых, впрочем, и забыть нельзя...
Новые сединки, новые морщинки,
Но ведь это те же, старые друзья...
-----------------
Публикация Эдуарда Штейна.