ЛЮДМИЛА НЕКРАСОВСКАЯ

 

Род. в 1956 в г. Бендеры, Молдавия. Живет в Днепропетровске, Украина. По специальности – инженер, занималась наукой. Автор четырех книг. Публиковалась в литературных журналах и альманахах Украины, России, Израиля.

 

***

Стекала ночь на нижний ярус,

Как охлажденная вода.

Заглядывал в окно Антарес –

Большая, яркая звезда

В моем зодиакальном знаке.

Тихонько, чтоб не разбудить,

Он предрекал мне, как оракул,

Всё, что сокрыто впереди,

Вещал о том, что было прежде,

Чему не повториться впредь,

Смеялся над моей надеждой,

Париж увидев, умереть.

И то ли грежу, то ли вижу,

Что я, как ведьма на метле,

Несусь над дремлющим Парижем

В воздушном шаре Монгольфье.

Глаза то тьма, то ветер режет,

Но в сердце ощущаю боль,

Когда в отчаянной надежде

Дотла сжигаю жирандоль.

Лишь час остался до рассвета.

Антарес, что же ты спешишь

Жизнь, как разменную монету,

Принять за снящийся Париж?

 

***

Ты и вправду Малыш? Извини: я ответ не расслышал.

Я сейчас прожужжу по-над самым твоим потолком,

А потом полетим прогуляться по вымокшим крышам

И по лунной тропе, что протоптана летним дождем.

Ты заглянешь в дома и увидишь, как выглядят люди.

Это очень смешно. И неважно, что ты еще мал.

Мама с папой поймут и тебя никогда не осудят.

Не поверит лишь тот, кто всю жизнь ни о чем не мечтал.

Мы собаку найдем самой лучшей на свете породы.

Будем с нею втроем мы по лужам бродить до утра.

Только знаешь, Малыш, ничего нет прекрасней свободы

Ощущать высоту. Но домой возвращаться пора.

Я еще прилечу. Никуда друг от друга не деться.

Подсади на окно. Да на кнопку не сильно дави.

Одиночество я или Карлсон, что родом из детства.

Я – ненайденный друг. А быть может – начало любви.

Что ж ты, милый, ревешь? Говоришь, у тебя день рожденья?

Ну, держи. Я дарю. Мне для друга нисколько не жаль

Этот сказочный мир, как огромную банку варенья.

Пригуби и почувствуй, что горечью пахнет миндаль.   

 

СТАРЫЙ НОЙ

 

«Вот и день отгорел. Видишь, Боже, измученный Ной

В утомленном ковчеге упавшие звезды качает,

И слезится душа, и над черной постылой волной

Кроме Ноя молитвой никто Тебе не докучает.

Позабыть бы о днях, когда рос этот мрачный ковчег,

О соседях, друзьях и родне, ребятишках и прочем.

Я доподлинно знал, что уже обречен человек.

Но без воли Твоей разве мог я хоть чем-то помочь им?

А когда напирала, с высот низвергаясь, вода,

И в отчаянье люди бежали под прорванным небом,

Я за них не молил, малодушно боявшись тогда

На себе ощутить отголоски великого гнева.

Помнишь, юную мать заливало холодной водой,

А она мне тянула бутон верещавших пеленок

И молила: «Спаси! Помоги ему! Смилуйся, Ной!

Ведь ни в чем не виновен родившийся этот ребенок!»

Я до смерти своей этим плачем, как грязью, облит.

И устала душа принимать эту горечь без меры.

Потому-то, наверное, старое сердце болит,

Что придавлена совесть моей стопудовою верой.

Что мне делать, Господь? Я давно потерял аппетит

И смотреть не могу на сынов помрачневшие лица».

«Успокойся, старик. Видишь: голубь назад не летит.

Значит, будет весна. И Земля для любви возродится».

 

ПИСЬМО ГОРАЦИЮ

 

Как и прежде, Гораций,

                                   в почете лишь деньги и власть,

Человечности суть до нуля обесценило время,

И удачлив лишь тот, кто сумел незаметно украсть,

И кого на престол посадило бездумное племя.

Правду можно купить. И Фемида, увы, не строга.

И любовь – лишь товар. И не знают величия духа.

Мог ли это не видеть теряющий зренье Дега?

Мог ли это не слышать Ван-Гог, отрезающий ухо?

Эта странная жизнь, где вещичек накопленных воз

Называют «добром», не изведав душевных сомнений.

Ах, Гораций, ответь: неужели мы только навоз

Для расцвета иных, приходящих сюда, поколений?

 

 

АРСЕНИЙ НЕСМЕЛОВ

(Митропольский Арсений Иванович)

1889-1945

 

Поэт. Род. в 1889 г в Москве. Учился в кадетском корпусе. Поэтические сб.: «Военные странички: стихи и рассказы», «Стихи», «Тихвин», «Уступы», «Только такие», «Семена», «Кровавый отблеск», «Без России», «Через океан», «Полустанок», «Протопопица», «Белая флотилия» и др. В августе 1945 г. был схвачен агентами-смершавцами и переправлен в СССР, где и умер в пересыльной тюрьме.

 

ПОСЛЕДНИЙ ПУТЬ

 

Был яркий полдень.

Обжигало Морозом непокрытый лоб.

Медлительно толпа шагала.

Серебряный качался гроб...

 

Звучал высокий голос в хоре,

Взлетал и, улетая, гас, –

Так чистый плач взносило горе

В последний расставанья час.

 

Затихла улица тревожно,

Настороженно замерла, –

В любое сердце осторожно

Входила острая игла.

 

Как раскаленное железо,

Терзал вопрос сердца людей: –

Зачем жестоко перерезан

Цветущий стебель юных дней?

 

Печаль тоски была на лицах,

И был мороз, и полдень был...

И ветер смерти – на ресницах

У женщин слезы леденил...

---------------------------

Стихотворение написано на смерть Нины Завадской.

Публикация Эдуарда Штейна.

 

 

АЛЕКСЕЙ НИКИТИН

 

Прозаик, поэт, издатель. Род. в 1967 г. в Киеве, Украина. Окончил физический факультет Киевского университета. Живет в г. Киеве. Член Союза писателей Украины. Публикуется в США и на Украине.

 

РУКА ПТИЦЕЛОВА

(Фрагменты)

 

***

Февраль сугробами осел,

растекся в подворотнях лужами,

от оттепели окосев,

как от пол-литры после ужина.

Спешат друг друга изумить

старухи, собравшись на шабаш,

и затевают воробьи

скандал дворового масштаба.

Собаки получили шанс

отрыть припрятанное с осени.

Зимы скрипучий дилижанс

насилу шевелит колесами.

Но кучер знает, что почем,

когда пригреемся на солнышке,

он свистнет и взмахнет бичом.

И снегом нас засыплет по уши.

 

***

Как после бала, побледневшая,

усталая, уже чуть сонная,

походкой ровной, но небрежною

уходит ночь. И, невесомые,

за нею тянутся шелка ее теней,

и облака плывут с востока.

Рассвет охотится за ней

от сотворения времен.

Увы, красавица жестока,

презрительна и холодна...

К несчастью, не она одна.

 

 

НИЭЛЬ

 

Поэт. По профессии – биолог. Род. в Ташкенте. С 1991 г. живет в Иерусалиме, Израиль. Окончила Иерусалимский университет. Печатается в литературных журналах.

 

ПАШНЯ

 

Когда перепахивается пашня,

кричат от боли и рвутся в ней

переплетенья любви вчерашней,

тугие жилы живых  корней!

 

Когда урожай до крупицы собран,

как кость, изглоданная добела,

приходит время тяжёлым сохам

перекроить чернозём дотла.

 

Все червоточины и коросты,

которые в почву живьём вросли,

взрезает плуг беспощадно острый,

освобождающий ткань земли.

 

И вот, распластанная под небом,

она лежит, опустошена –

но зарождаются новым хлебом

в глубинах спящие семена.

 

Таясь в покое под коркой стылой

в оцепенении и зиме,

им вызревать, наливаясь силой

ещё неведомой на земле.

 

Когда же мир, отмерев, очнётся –

на чистом лоне её холста

однажды утром в лучах забьётся

полупрозрачный флажок ростка.

 

* * *

До свиданья, мой израненный,

до свидания, живой.

Вечером – к тревоге каменной –

возвращусь к тебе, – домой.

 

В желтизне луча закатного,

дух на взлёте затаив,

буду издали высматривать:

Что с тобою?..

Как там – жив?..

                                    10 сентября 2001