АЛЛА ЭРНСТ

(Крон)

 

Поэт. Род. в 1923 г. в Харбине, Китай. В 1946 г. эмигрировала в США. Писала стихи и прозу. Автор романов на английском языке. Работала переводчицей. Писала для радиостанции «Голос Америки».

 

***

Рыжая осень – проржавленный лист,

Высохший алый пион,

Иволги желтой пронзительный свист,

Ветра осеннего стон.

 

   Травки засохшей унылый наклон,

   Скучный редеющий сад.

   Бледно сверкающий в мгле небосклон,

   Птиц перелетных парад.

 

Всё говорит об усталом конце

Знойного лета, жары,

Роща в померкшем и тусклом венце

Ждет обновленной поры.

 

   В этом мерцанье потухшего дня

   Веет прохладой ночной,

   Холод осенний окутал меня,

   Месяц взошел золотой.

------------------------

Поэт Русского Китая. Из архива Эдуарда Штейна.

Стихотворение напечатано по авторскому варианту: 1/IV (неразборчиво) /42 г., журнал «Мысль и творчество», г. Шанхай. Во втором варианте изменена последняя строка, читается «Грустно в саду мне одной». 19/IX/42 г., «Шанхайская заря», г. Шанхай.

Публикация Игоря Михалевича-Каплана.

 

 

БОРИС ЮДИН

 

Поэт, прозаик. Жил в Латвии. Эмигрировал на Запад в 1996 г. Ныне живет в Нью-Йорке, США. Автор сб. повестей «Убить ботаника», 2003, стихотворений «Шоколадная ржавчина», 2004. Публикуется в литературных журналах и сборниках.

 

ГДЕ-ТО...

 

Где-то минусы стремятся к плюсу,

Биллиардный шар находит лузу,

И из звуков возникают фразы...

Там живу я. Юный и безусый,

Не влюбившийся ещё ни разу.

 

Соловьи наяривают скерцо.

Мне не спится что-то до рассвета.

Слушаю, как бьётся громко сердце:

– Где ты, счастье?

                            Где ты?

                                       Где ты?

***

Пили водку в теплушках солдаты

И Победу везли на восток.

Только мать всё боялась Блокады,

Недоеденный пряча кусок...

 

Этот страх и во мне шевелится.

Открывая окно в белый свет

Хлеб крошу я прожорливым птицам,

Чтобы выжил в Блокаду мой дед.

 

 

АЛИНА ЯКУБОВА

 

Поэт, музыкант. По профессии – переводчик. Род. в 1976 г в Киргизии. Выехала на Запад в 1996 г. Окончила Институт иностранных языков г. Бешкеке (английский язык) и Университет Нью-Мексико. Живет в Филадельфии. Работает в Пенсильванском университете. Печаталась в зарубежных альманахах.

 

***

Как можно родиться вне времени,

Места, породы, страны или нации?

Не знать и не ведать ни роду, ни племени,

Тонуть под волной иммиграции...

Ни сало, ни масло, ни рыба, ни мясо,

Небесные выси и бездна.

Вне крови, этничности, Родины, расы...

Примазываться бесполезно.

                                             1 марта 2002

 

***

Яблочко моё золотое,

Яблочко моё наливное...

Яблочко моё с червоточиной,

Сладкое моё, да не очень-то.

В рученьке держу, всё любуюсь,

Сорт не твой люблю, а волнуюсь.

Сладкое моё, с витаминами,

Бедное всё ж амфетаминами...

                                 10 августа, 2004

 

***

Ртутью капает пот:

Век труда и забот.

Дотяну ль до седин?

 

Ночью – жар, утром – хлад,

Всяк мне друг, сват и брат,

Раб, слуга, господин.

 

Город сизый укрыт

Облаками. Он спит.

Движется поток льдин.

 

Лед, трава, облака,

Город, люди, века –

Бог един.

                             Январь, 2004

 

***

Как в сладкой сказке вижу Рим,

Церквей Милана шпили.

Венеции туман и дым,

Что путами обвили,

Ее каналов и мостов

Настойчивые дуги.

Смех генуэзских рыбаков,

Их скромные лачуги.

Италия, позволь взглянуть

В твои глаза цветные,

От панеттоне отщипнуть,

Рвать травы полевые...

Остаться частью навсегда

В Неаполе иль Пизе,

Впитать на долгие года

Улыбку Моны Лизы.

                                 8 мая, 2004

 

 

СЕРГЕЙ ЯРОВОЙ

 

Поэт. По профессии молекулярный биолог. Род. 1964 г. в Алчевске, Украина. Окончил Донецкий университет. Защитил диссертацию в Институте биоорганической химии РАН. Жил и работал в Москве. Выехал на Запад в 1994 г. Жил во Франции, затем в США. Ныне живет в Филадельфии. Занимается научной работой в Пенсильванском университете. Публикуется в зарубежных литературных изданиях.

 

ТЫ СТОЛЬКО РАЗ МНЕ ОБЪЯСНЯЛА ВСЁ...

 

Ты столько раз мне объясняла всё,

Что и сама смогла поверить в это.

А я молчал, любил, читал Басе

И провожал печаль больного лета.

Молился за тебя, переживал,

Не принимал нелепых извинений,

И выносил меня девятый вал

Опять к тебе, мой злой и добрый гений.

Большие чувства. Тихие слова.

Простая жизнь. Спокойная отрада –

Знать, что ты есть, что боль моя жива,

И помнить: в этом – высшая награда,

Доступная живому существу,

Священно соблюдающему горе,

И, прикоснувшись к нашему родству,

В нём раствориться, как в безбрежном море.

                                                                  Январь 2001 г

 

БЕЗ ИМЕНИ

 

Не обращай на меня ты внимания, лира.

Я просто пьян своей старой, забытой любовью.

Мне недостаточно этого пошлого мира,

Да и устал я уже от пустого его многословья.

 

Разве ты знаешь, кто я? И с кем ужинал я в этот вечер?

Разве ты вспомнишь, с кем ночь провела ты в Париже?

Тени твоей я сознаюсь, теряя дар речи,

В том, что узнал о тебе в этот вечер бесстыжий.

 

Я никогда, никогда, никогда не... А впрочем, ты знаешь.

Многое годы сотрут и, конечно, расставят

Всё по местам, но в моём из миров ты – святая.

Кофе, кафе, Valrhona Caraibe,

                                            горько-сладкая вечная память.

                                              16 октября 2001 г. Париж

 

РОДИНЕ

 

Я бы тебя оставил, я бы оставил,

Да не умею ни на минуту, ни на минуту,

Я бы себя заставил, я бы заставил,

Да ни к чему это, всё равно не забуду.

 

Даже если совсем с другими

Просыпаюсь утром в обнимку

(Имена их не помню, смотри подписи

На многочисленных снимках),

Я думаю о любимой, тебе,

Что где-то там, вдалеке,

Может быть, позабыла

И уже не помнит об одном чудаке,

 

Который любил её... Боже!

Это было давным-давно...

Ну, а может быть, тоже?..

Может быть, ей не всё равно?

                       6 ноября 1994 г, Париж

 

ПУТЬ

 

По шаткому мостку добрёл до середины,

Здесь более всего раскачивает ветер.

Казалось мне, недавно вышел из долины,

А иней на висках уж предвещает вечер.

 

Прощаются со мной бамбук, сосна и слива,

Вино друзьям украсит горечь хризантемы.

В просвет меж гор видна ладонь залива.

Стихи слагаю на простые темы.

 

Так, отразившись в зыбком зеркале потока,

Всего на день, с рассвета до заката,

Сольётся отражение с истоком,

Цветенье вишни с громовым раскатом.

                                     Philadelphia, PA

ГОСУДАРСТВО

     "Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй".

В.К.Тредиаковский "Тилемахида" 

(1766), том II, кн. XVIII. стих 514.

     Цит. по: А.Н.Радищев. 

     Путешествие из Петербурга в Москву.

 

Кровавый Идол с именем святым,

Нашедший по нутру себе забаву,

Великих сыновей, присвоив славу,

Из черепов детей, убитых им,

 

Пил кровь, – она дымилась, горяча, –

А мы, свидетели и жертвы этой тризны,

Все поклонялись Идолу-отчизне,

Что пожирал нас с острия меча.

 

Мы молча завороженно следили,

Как тело Идола родными наполнялось

И бородавками могильными вздувалось,

Обозначая тех, что уходили.

 

Иные, захлебнувшись паранойей,

Орудьями служили с наслажденьем

Чудовищу, чья сущность - порожденье

Сна разума, предсказанное Гойей.

 

Другие, все отринувши сомненья,

Свой крест несли без всяких «но» и «если»,

Но нового, поскольку не воскресли,

Не основали летоисчисленья.

 

И легионы мучеников были

Распяты вдоль дороги в «божье царство»

И о душе живые позабыли,

Увязнувши в трясине Государства.

 

О, Родина! О, чудище обло!

Я помню, озорно ты и стозевно,

И лаяй. Где ж волшебная царевна,

Что поцелует мерзкое мурло?!

 

Привычно поместит наш новый вождь

Тебя в свой перечень рабочих суеверий.

А сердце продолжает свято верить...

И тихо-тихо за окошком плачет дождь.

                                                    Октябрь 1987 г., Донецк

 

НАПУТСТВИЕ

 

А я тебя по-прежнему люблю,

И ты все так же снишься мне ночами.

Ты, помнишь, пожелала мне вначале:

"Большое плаванье – большому кораблю!"

 

К тебе плыву во сне и наяву

По странным и неведомым дорогам,

Все время кажется: ну вот, еще немного,

И станет ясно, для чего живу.

 

Я все прошел – и бури, и шторма,

Но в тихой гавани твоей мне нет приюта.

Все разворочено, от палубы до юта…

Эх, жаль, не сходят корабли с ума.

 

Мне Сан-Франциско дарит свой покой

И счастье обещает Йокогама,

Но кто-то сверху шепчет мне упрямо,

Что мне другой не повстречать такой.

 

И я тебя по-прежнему люблю,

А ты  все реже снишься мне ночами...

В борту пробоину заложим кирпичами:

«Большое плаванье – большому кораблю!»

                                               Май 2004 г., La Jolla, CA

 

СОНЕТ

 

Так рвутся дни на лоскутья мгновений,

И полночь мнится серединой дня,

Так с холодом ночных прикосновений

Смешался пепел мертвого огня.

 

Воображение видит дальше зренья,

За иероглифом, угадывая кровь,

Прозренья отделяя от презренья,

И ад из них замешивая вновь.

 

Сочится отравительная немочь,

Не тысячи ли это мертвых лун

Как из могил, настойчиво и немо

К нам тянут лапы из слепых лакун?

 

Из снов, где, вспугнутые выводком мышат,

Песчинки времени встревожено шуршат.

                                                                      27 июня 2005