ВИКТОР ФЕТ

 

TРИДЦАТЫЕ ГОДЫ

 

Сжатый воздух российского лета

На границе железа и света,

А вначале была тишина.

Мерно плещут молчания строки,

Солнце всходит на дальнем востоке,

А за ним вырастает стена.

Над романсом, кустами сирени

Опускаются летние тени,

Дачный профиль, шуршанье хвои;

Пожелаем вам новых успехов,

Жаль, что умерли Гоголь и Чехов.

Остальные – живые – свои

Рукописные прячут рецепты,

Где я почерк родной узнаю.

Ведь минуты по-гречески "лепты",

Так прими же минуту мою

В неучтëнные эти регистры,

Как привет от далëкой сестры

Под некрепкими крышами Истры,

Где бумажные палят костры.

 

На берегах Невы и Тибра

 

У нас пока что детский сад,

А у природы - тьма законов,

Толпа Невтонов и Платонов

Их объясняет невпопад.

 

На берегах Невы и Тибра,

На перекрестке наших дней

Глядят Аквариус и Либра

На сонмы гаснущих огней.

 

Там звëздный жар, там вечный дым,

Бесстрастный праздник новых химий.

Их грозный пыл необходим,

Но наша роль необходимей.

 

Наш строй ума, случайный ряд –

Смесь пустоты, огня и слова,

Мы понимаем вещи снова.

Мы видим, как они горят.

 

МИР СТРАНЕН

 

Мир странен и сиюминутен,

И у него свои порядки:

У трона вырастет Распутин,

У Менделя - горох на грядке.

 

Споткнëтся конь перед парадом,

Трубач не те сыграет ноты.

Те, кто случайно будут рядом,

Заполнят щели и длинноты.

 

Из-за высокого забора

Слежу из ниши неприметной

За направлением отбора

И извергающейся Этной.

 

Багряный цвет леса одели

В своëм великолепье диком,

А над фанерою модели

Сидят, мудрят Уотсон с Криком.

 

ЗОНГ

 

Пусть мы произошли от обезьяны,

Мы помним лимерики и коаны;

И если даже наше дело швах,

То с нами Шива или Мошиах.

 

Мы переставим следствие с причиной,

Вопрос зажжем над влажною пучиной,

И даже если рукопись сгорит

Нас примет Рим и не обманет Крит.

 

Тогда увидим мы, как в первый раз, друг друга

Сквозь рваный занавес времëн, частиц и сил,

Где в магнетических полях бушует вьюга,

И белый свет, как Арктика, застыл.

 

Там лица различи под коркой льда,

Под Брейгеля скользящими коньками,

Где мысль сочится тихо, как вода,

И слово тает на снегу, как пламя.